Босс, ваше алиби – я - Алекс Скай

— Я выполняю распоряжение совета, — сухо сказала она.

— Знаю.

Но я заметила, как у неё дрогнули губы. Артём тоже.

— Всё нормально, Анна.

Она кивнула. Эти два слова почему-то прозвучали как прощание, хотя заседание ещё не началось. Мы вошли. Михаил сидел ближе к противоположному краю стола. Тёмный костюм. Белая рубашка. Спокойное лицо человека, который выспался значительно лучше нас. Он посмотрел сначала на Артёма, затем на меня. Никакого удивления. Никакого торжества. Это раздражало сильнее, чем если бы он улыбнулся.

— Доброе утро, — сказал он.

— Сомнительно, — ответила я.

Михаил едва заметно кивнул.

— Согласен.

Артём сел. Мне подготовили место не рядом с ним. И даже не за общим столом. Отдельное кресло возле стены. Очень понятный символ. Я больше не была участником совещания. Я была человеком, которого будут обсуждать. Лидия Андреевна вошла последней.

— Начинаем.

Никаких приветствий. На экран вывели фотографию. Ту самую. Я увидела нас с Артёмом со стороны уже в третий раз и неожиданно почувствовала не стыд, а злость. Не из-за поцелуя. Из-за того, что кто-то превратил его в документ. В доказательство. В инструмент.

— Прежде чем обсуждать содержание изображения, — сказала Лидия Андреевна, — фиксирую: снимок был разослан всем членам совета в 06:12 с анонимного почтового адреса. По метаданным это кадр из корпоративной системы видеонаблюдения. Служба безопасности временно отстранена от самостоятельной проверки происхождения утечки. Этим занимается внешний подрядчик.

Я посмотрела на Михаила. Он слушал внимательно. Не записывал.

— Вера Сергеевна, подтверждаете, что на фотографии вы?

— Да.

— Артём Викторович?

— Да.

— Когда это произошло?

Я назвала вечер.

— То есть после начала внутреннего расследования, но до окончательного отстранения Веры Сергеевны от обязанностей?

— Да, — ответила я.

Один из членов совета, Виктор Павлович Мельников, мужчина лет шестидесяти, который до сих пор почти не говорил на наших заседаниях, снял очки.

— Почему совет не был уведомлён о личных отношениях между руководителем проверки и человеком, чьи действия проверялись?

— Потому что отношений на тот момент не было, — сказала я.

Михаил впервые поднял голову.

— Вера Сергеевна, простите, но фотография несколько усложняет эту формулировку.

Я повернулась к нему.

— Поцелуй и отношения — не одно и то же.

— С человеческой точки зрения, возможно. С точки зрения конфликта интересов граница несколько другая.

Он сказал это ровным тоном. Без удовольствия. Без намёка. Как человек, искренне заинтересованный только в правильной процедуре. И именно поэтому мне стало по-настоящему тревожно.

— Я не скрывала факты проверки, — сказала я.

— Я этого и не утверждаю.

— Тогда что утверждаете?

Михаил сложил руки перед собой.

— Что в момент, когда возник личный интерес, вы должны были сообщить комитету и выйти из проверки самостоятельно.

— На следующий день меня отстранили.

— Не из-за отношений.

— Верно.

— Следовательно, если бы фотография не появилась, совет мог никогда не узнать.

Артём резко подался вперёд.

— Михаил.

— Что?

— Не разговаривай с ней как с обвиняемой.

Михаил посмотрел на него спокойно.

— Я не разговариваю как с обвиняемой. Я задаю вопрос, который здесь должен быть задан.

— Его задаст совет.

— Я член совета.

— И человек, который первым предложил Веру в компанию.

В комнате стало тише. Михаил даже не моргнул.

— Поэтому я не скрываю этот факт.

Он повернулся к остальным.

— Моя рекомендация Веры Сергеевны была частью кадрового процесса почти три года назад. Я передал её имя, потому что считал и до сих пор считаю её сильным специалистом. Если совет сочтёт это отдельным конфликтом интересов, я готов не участвовать в обсуждении её найма.

Безупречно. Он сам назвал неудобный факт. Сам предложил ограничить себя. Сам превратил потенциальное обвинение в доказательство прозрачности. Я уже видела этот приём. Именно так мы вчера описывали Олега. Умный человек не обязательно скрывает неприятную правду. Иногда он сообщает её первым.

— Моё назначение здесь вообще не главный вопрос, — сказала я.

— Согласен, — ответил Михаил.

Снова безупречно.

— Тогда давайте обсудим Фомина.

Теперь в его лице появилось настоящее внимание.

— Давайте.

Я рассказала о старом договоре. О «Меридиане». Об «Альта Консалт». О том, что Михаил отвечал за операционное взаимодействие с подрядчиками, а Фомин проводил часть проверок допуска. Потом — о письме восьмилетней давности, в котором Михаил рекомендовал Олега в нынешнюю компанию. Наконец — о технических правах службы безопасности. Говорила спокойно. Без выводов, которые не могла доказать. Когда закончила, Мельников спросил:

— Эти документы находятся в корпоративном архиве?

— Часть — в личном архиве Артёма Викторовича.

— То есть вы получили их после отстранения?

— Последние — да.

— На каком основании вы продолжали расследование?

Артём ответил раньше меня:

— На моей просьбе.

— В качестве кого?

— Человека, заинтересованного понять, кто подставляет меня и компанию.

— Не генерального директора?

— Я не использовал служебные полномочия.

Михаил чуть наклонился вперёд.

— Вот здесь как раз возникает проблема.

Артём повернулся к нему.

— Какая?

— Ты продолжаешь вести собственное расследование после того, как совет ограничил твои полномочия, и привлекаешь к нему отстранённого сотрудника, с которым у тебя личные отношения.

— Не драматизируй.

— Я не драматизирую. Я формулирую так, как это будет выглядеть для любого внешнего проверяющего.

— Внешний проверяющий увидит документы.

— Надеюсь.

Михаил повернулся к Лидии Андреевне.

— Вот почему я с утра предложил передать весь массив независимой стороне.

Я почувствовала неприятный холод.

— Вы уже предложили?

— Да.

— До заседания?

— После получения фотографии.

— Как быстро.

— Компания не может ждать, пока мы разберёмся в личных отношениях.

— Очень заботливо.

— Вера Сергеевна, я понимаю, что сейчас кажусь вам противником.

— Не переживайте. Мне давно не нужно внешнее подтверждение.

— Но я не против вас.

— Конечно.

Лидия Андреевна подняла руку.

— Хватит.

Мы замолчали.

— Михаил Сергеевич, изложите предложение полностью.

Он кивнул.

— Первое: все материалы по операциям, которые выявил Павел, передаются независимой команде. Второе: служба безопасности не имеет доступа к оригиналам до завершения внешнего технического анализа. Третье: выводы, подготовленные Верой Сергеевной после момента возникновения нераскрытого конфликта интересов, не отбрасываются, но проверяются заново. Четвёртое: Артём Викторович до завершения проверки не участвует в принятии решений по людям, документам и подразделениям, связанным с расследованием.

— Его полномочия и так ограничены, — сказала я.

Михаил посмотрел на Артёма.

— Недостаточно.

Теперь цель стала видна полностью. Артём тоже понял.

— Продолжай.

— Нынешняя ситуация ставит под угрозу любое решение компании. Если ты остаёшься генеральным директором, каждый шаг можно трактовать как попытку повлиять на проверку. Любой сотрудник, которого ты переместишь, скажет, что его устранили. Любой документ, к которому получишь доступ, станет спорным.

— Поэтому?

Михаил не отвёл взгляда.

— До окончания независимой проверки тебе нужно временно отойти от оперативного управления.

Никто не шелохнулся. Даже мне потребовалась секунда, чтобы окончательно осознать сказанное. Не