Босс, ваше алиби – я - Алекс Скай

будет между вами и компанией, не рассчитывайте, что он выберет вас». Тогда я поверила не полностью. Но запомнила. Сейчас внутри что-то болезненно сжалось.

— Вы понимаете, что именно сейчас он может выиграть?

— Да.

— И всё равно?

— Всё равно.

Я отвернулась к окну. Почему-то смотреть на него стало сложно. Не потому, что он признался в любви. Он этого не сделал. Поэтому момент оказался сильнее. Он просто отказался от единственного очевидного способа удержать власть, если цена — публично сделать меня удобным объяснением. Я снова вспомнила слова Михаила. И впервые поняла, что получила ответ не в форме обещания. В форме поступка.

— Ненавижу, когда вы правы, — сказала я.

— Значит, всё-таки ненавидите.

Я рассмеялась. Совсем тихо.

— Вы сейчас правда решили вспомнить эту шутку?

— Другой подходящей не нашлось.

Я повернулась.

— Тогда хотя бы не проиграйте слишком красиво.

— Постараюсь проиграть отвратительно.

— Вот теперь узнаю Романова.

Он едва заметно улыбнулся. В дверь постучали.

— Перерыв закончен, — сказала Анна снаружи.

Артём взглянул на меня.

— Готовы?

— Нет.

— Я тоже.

— Наконец-то ещё один честный ответ.

Мы вышли вместе. В этот раз я не предложила идти отдельно.

Решение совета формулировалось почти сорок минут. За это время я успела возненавидеть слово «временно». Временно ограничить. Временно передать. Временно отстранить. Временно назначить. Люди любят это слово, когда принимают решения, последствия которых могут оказаться постоянными. Лидия Андреевна зачитала итог.

— До завершения независимой проверки Артём Викторович Романов отстраняется от исполнения обязанностей генерального директора.

Я не посмотрела на него. Боялась увидеть реакцию.

— Его полномочия по оперативному управлению передаются временно исполняющему обязанности.

Возникла короткая пауза.

— Михаилу Сергеевичу Карелину.

Вот теперь я подняла глаза. Михаил сидел неподвижно. Ни удовольствия. Ни облегчения. Только короткий кивок.

— Решение принято большинством голосов, — продолжила Лидия Андреевна. — Михаил Сергеевич в голосовании по собственной кандидатуре не участвовал.

Конечно. Безупречно.

— В отношении Веры Сергеевны Соколовой ранее принятое отстранение сохраняется. Доступ ко всем внутренним системам, архивам, помещениям ограниченного доступа и материалам проверки прекращается до отдельного решения.

— То есть окончательно? — спросила я.

— До завершения текущего этапа проверки.

Снова «до».

— Мои предыдущие выводы?

— Передаются независимой группе как рабочие материалы. Они не считаются ни подтверждёнными, ни отвергнутыми.

Михаил добавил:

— Это, на мой взгляд, самое справедливое решение.

Я взглянула на него.

— Конечно.

— Вера Сергеевна, я не испытываю удовольствия от происходящего.

— Очень удобно.

— Вы можете не верить.

— Уже привыкла.

Лидия Андреевна устало посмотрела на нас обоих.

— И последнее.

Она повернулась к Артёму.

— До завершения проверки вы сохраняете права акционера и доступ к информации в объёме, предусмотренном корпоративными документами, но не вмешиваетесь в текущую деятельность и кадровые решения.

— Понял.

— Рабочий ноутбук, служебный телефон и административные носители передаются сегодня.

— Хорошо.

— Личный кабинет будет опечатан после того, как вы заберёте личные вещи в присутствии представителя совета.

Артём усмехнулся.

— Вот это уже почти трогательно.

— Артём.

— Молчу.

Лидия Андреевна закрыла папку.

— Заседание окончено.

Никто не встал сразу. Странное ощущение. Только что закончилась эпоха, по крайней мере временно, а вокруг не произошло ничего видимого. Не погас свет. Не зазвучала тревога. За окном по-прежнему двигались машины. Кондиционер продолжал работать. Михаил первым собрал документы. Он подошёл к Артёму. Я ожидала чего угодно. Обвинения. Сарказма. Холодного торжества. Михаил протянул руку.

— Я не хотел, чтобы закончилось так.

Артём посмотрел на его ладонь. Не пожал.

— Пока ничего не закончилось.

Михаил медленно опустил руку.

— Вот почему не делай хуже.

— Это теперь приказ исполняющего обязанности?

— Совет человека, который всё ещё считает тебя другом.

Артём тихо рассмеялся.

— Очень смелая формулировка сегодня.

Михаил не ответил. Потом посмотрел на меня.

— Вера Сергеевна, ваши материалы никто не собирается уничтожать.

— Я рада, что вы решили успокоить именно этим.

— Независимая группа получит всё.

— Включая технические журналы Фомина?

— Включая.

— И старые связи «Альты»?

— Если документы будут переданы официально.

— Они из личного архива Артёма.

— Тогда Артём может предоставить копии как акционер.

Я изучала его лицо. Слишком открыт. Слишком разумен. Если Михаил действительно стоял за схемой, сейчас он должен был либо быть лучшим актёром, которого я встречала, либо действительно верить, что нас остановил ради компании.

— Вы получили то, что хотели, — сказала я.

Он не обиделся.

— Нет.

— Правда?

— Если бы я получил то, что хотел, Павел сейчас сидел бы в своём кабинете, Артём — в своём, а мы с вами спорили бы только о бюджетах.

— Красиво.

— Зато правда.

Он ушёл. Я смотрела ему вслед. И ненавидела себя за то, что небольшая часть меня по-прежнему допускала: возможно, он не врёт.

Кабинет Артёма выглядел точно так же, как в день нашего первого спора. Тот же стол. Те же панорамные окна. Даже папки лежали почти там же. Только теперь за нами стоял представитель совета, а Анна молча складывала личные вещи Артёма в небольшую коробку. Не империю. Не двадцать лет бизнеса. Одну коробку. Фотография родителей. Несколько книг. Часы из ящика. Та самая чашка, про которую я ещё вчера ничего не знала, оставалась дома.

На полке нашлась старая модель грузовика. Анна взяла её и остановилась.

— Эту?

Артём посмотрел.

— Да.

— Она здесь с первого офиса.

— Поэтому да.

Анна осторожно положила модель в коробку.

— Остальное?

— Оставь.

— Личные бумаги…

— Если сомневаешься — оставляй.

Она подняла глаза.

— Артём Викторович.

— Анна.

— Это неправильно.

Представитель совета сделал вид, что рассматривает окно. Артём ответил спокойно:

— Возможно.

— Я могу…

— Ничего не делай.

— Но…

— Анна, сейчас самое полезное, что ты можешь сделать, — нормально работать.

Её глаза блеснули. Она быстро отвернулась к шкафу. Я вышла в коридор. Не потому, что не хотела видеть. Потому что мне показалось, что это их разговор. Через несколько минут дверь открылась. Артём вышел с коробкой.

— Это всё? — спросила я.

— Я оказался удивительно компактным руководителем.

— Не смешно.

— Мне немного.

Он передал коробку сотруднику, который должен был донести её до машины. Я посмотрела на дверь его кабинета.

— Вы вернётесь.

— Звучит как обещание?

— Как прогноз.

— От вас принимается.

Мы пошли к лифтам. Именно к тем, где всё началось. Служебным теперь пользоваться было бессмысленно, поэтому остановились возле главных. Люди в коридоре старались не смотреть. Плохо получалось. Новости в этой компании действительно распространялись быстрее официальных писем. Когда двери открылись, внутри уже стояли двое сотрудников. Увидев Артёма, оба мгновенно замолчали. Он вошёл. Я — следом. На двадцать шестом этаже сотрудники вышли. Мы остались одни. Я посмотрела на панель.

— Символично.

— Что?

— Первый раз мы застряли вдвоём, когда вы были генеральным директором, а я руководителем внутреннего контроля.

— А сейчас?

— У вас коробка личных вещей, а мой пропуск