Босс, ваше алиби – я - Алекс Скай

Он улыбнулся и снова закрыл глаза.

— Вера.

— Что?

— Ложитесь хотя бы на диван.

— Я не собираюсь спать.

— Вы сейчас сказали «ложитесь» человеку, который больше вам не подчиняется.

Он не открывая глаз ответил:

— Тогда прошу.

Я посмотрела на диван у стены. Потом на документы.

— Полчаса.

— Великолепный компромисс.

— Не привыкайте.

— Поздно.

Мне действительно удалось уснуть. Не знаю, сколько прошло времени. Проснулась от вибрации телефона. Комната уже была наполнена серым утренним светом. Несколько мгновений я не понимала, где нахожусь. Потом увидела стену с фамилиями. Артёма. Пустую чашку. И всё вспомнила. Телефон снова завибрировал. На экране было имя Лидии Андреевны. Сообщение. «Вера Сергеевна, срочно перезвоните мне до любых разговоров с кем-либо». Ниже — вложение. Я села.

— Артём.

Он проснулся мгновенно. Вот что значит человек, привыкший жить в режиме постоянных проблем.

— Что случилось?

— Лидия Андреевна.

Я открыла вложение. Фотография загрузилась не сразу. Сначала появился тёмный верх кадра. Стеклянная стена переговорной. Коридор. Временная метка в углу. Вчерашний вечер. Не сегодняшний поцелуй. Первый. Тот самый, после нашей ссоры. На фотографии я стояла перед Артёмом, положив руку ему на плечо. Он держал меня за талию. И никаких вариантов интерпретации происходящего снимок не оставлял. Я первая его поцеловала. Кадр был выбран идеально.

— Что? — спросил Артём.

Я молча протянула телефон. Он посмотрел. Лицо изменилось.

— Откуда это?

— Пока не знаю.

Я приблизила изображение. В левом верхнем углу была дата. В правом — номер камеры. Не фотография с телефона. Кадр из видеонаблюдения. Мы оба увидели это одновременно.

— Олег, — сказал Артём.

— Или кто-то из его людей.

— Перестаньте его защищать.

— Я не защищаю. Я не хочу ошибиться в тот момент, когда кто-то именно этого ждёт.

Пришло второе сообщение. «Изображение разослано членам совета сегодня в 06:12 с анонимного адреса. Есть требование пересмотреть все выводы внутренней проверки Соколовой в связи с нераскрытым конфликтом интересов». Я прочитала вслух. Артём выругался тихо и отошёл к окну. Я продолжила читать. «Отдельно ставится вопрос о том, не использовалось ли расследование для защиты Романова». Вот теперь внутри стало холодно. Не потому, что кто-то узнал о поцелуе.

Мне было тридцать четыре года. Я не собиралась оправдываться перед советом директоров за то, что поцеловала взрослого мужчину. Проблема была в другом. Я подтверждала алиби Артёма. Я настаивала, что доказательства против него слишком идеальны. Я получила доступ к расследованию. Я искала альтернативных подозреваемых. Я спорила с советом. А теперь существовал снимок, на котором я целовала человека, которого всё это время фактически защищала от простой версии событий.

— Они скажут, что вы были правы насчёт меня, — произнесла я.

Артём повернулся.

— В каком смысле?

— Что я перестала быть объективной.

— Вы не перестали.

— Это мы знаем.

— Этого достаточно.

Я перевела взгляд на него.

— Нет. Для расследования недостаточно быть объективной. Нужно ещё иметь возможность это доказать.

Он взял телефон и снова рассмотрел фотографию.

— Это камера из коридора.

— Да.

— Доступ к записи у службы безопасности.

— Да.

— Значит, Олег знает, что мы подобрались близко.

— Возможно.

— Вера.

— Хорошо. Вероятность сильно выросла.

Артём положил телефон на стол.

— Тогда это ошибка с его стороны.

— Почему?

— Потому что он только что подтвердил, что кто-то из безопасности сознательно вмешивается в расследование.

Я покачала головой.

— Нет.

— Что опять?

— Он подтвердил это нам. Совету он показал совсем другую историю.

Я повернула экран к Артёму. На фотографии не было Олега. Не было камер. Не было поддельного пропуска. Не было двадцатилетнего договора. Были только я и Артём. Женщина, которая ведёт внутреннее расследование. И мужчина, которого она должна проверять.

— Для совета это не доказательство против Олега, — сказала я. — Это доказательство против меня.

Телефон снова завибрировал. В этот раз звонила Лидия Андреевна. Я смотрела на экран и уже знала, каким будет первый вопрос. Не про сто восемьдесят семь миллионов. Не про Фомина. Не про Михаила. Про нас. А человек, который отправил фотографию, именно этого и хотел. Несколько часов назад мы наконец перестали притворяться друг перед другом. Теперь кому-то понадобилось сделать так, чтобы из-за этого никто больше не поверил ни одному моему выводу.

Глава 9 Цена доверия

Я всё-таки ответила Лидии Андреевне.

— Доброе утро.

— Не уверена, что оно доброе, — произнесла она без привычного вступления. — Вы одна?

Я взглянула на Артёма. Он стоял возле окна своей квартиры, скрестив руки на груди. Ещё пять минут назад здесь была ночь, в которой мы впервые позволили себе не думать о должностях. Теперь серое утро за стеклом уже возвращало всё, от чего мы на несколько часов сумели отвлечься.

— Нет.

На другом конце возникла короткая пауза.

— Романов рядом?

— Да.

Артём поднял брови, но ничего не сказал.

— Понятно, — ответила Лидия Андреевна.

Одно слово. И я сразу услышала в нём всё, что сегодня будут говорить другие.

— Мы работали всю ночь, — сказала я.

Почти сразу пожалела. Не потому, что это было неправдой. Потому что прозвучало как оправдание. Лидия Андреевна тоже это заметила.

— Вера Сергеевна, сейчас не нужно ничего объяснять мне по телефону. В девять тридцать состоится экстренное заседание совета. Ваше присутствие обязательно.

— Я отстранена.

— Поэтому вас приглашают отдельно.

— А Артёма?

— Разумеется.

Я взглянула на часы. Было чуть больше семи.

— О чём заседание?

— Формально — о новых обстоятельствах внутренней проверки.

— А неформально?

На этот раз пауза оказалась дольше.

— О доверии.

Мне не понравилось, насколько точно она выбрала слово.

— Кто отправил фотографию?

— Пока неизвестно.

— Это кадр с корпоративной камеры.

— Я вижу.

— Доступ к таким записям контролирует служба безопасности.

— Это тоже вижу.

— Тогда до заседания нужно ограничить доступ Олега Фомина к системам.

Артём повернулся ко мне. Лидия Андреевна ответила не сразу:

— На каком основании?

Раздражение вспыхнуло сразу.

— На основании того, что вчера мы нашли его подпись в старых документах «Меридиана», а ночью восстановили техническую возможность подделки электронных следов через административные права службы безопасности.

— «Мы»?

Фотография ударила прежде всего по слову «мы». Фомин, пропуск и камера на секунду отошли на второй план.

— Я и Артём.

— После вашего официального отстранения.

— Да.

— В его личном архиве?

— В том числе.

— У него дома?

Я закрыла глаза на секунду.

— Лидия Андреевна, если вы сейчас собираетесь проверять адрес, по которому лежали документы, вместо самих документов, человек, отправивший фотографию, уже получил именно то, чего хотел.

— Я ничего не собираюсь делать по телефону, — спокойно сказала она. — Я пытаюсь понять, с чем вы придёте на совет. Есть прямое доказательство того, что Фомин изменял журналы?

— Пока нет.