Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Хотя и страшно боимся того, что может быть, если Хелен не дай бог погибнет, — добавляет Терренс. — Тогда мы уже ничего не сможем сделать. Мы потеряем не одного человека, а сразу двоих.

— Господи, вот бедный парень… — резко выдыхает Виктор, поправив очки на переносице. — Такой хороший, добрый и порядочный, а такой несчастливый и невезучий…

— С проблемами чужих он справляется легко, а вот его собственные стремительно разрушают этого парня. Как, например, в случае с Даниэлем. Который создал иллюзию его полного выздоровления.

— Интересно, чего Маркус так к нему прицепился? Почему хочет избавиться от него?

— Хотели бы и мы знать ответ на этот вопрос… — откидывается на спинку стула Наталия.

— Не понимаю, как его жена могла терпеть рядом с собой такого ублюдка? — недоумевает Терренс. — Я бы еще понял, если бы у него были деньги и власть. Но этот тип-то никто! Обычный работяга! Хотя у него откуда-то и взялась баснословная сумма денег, на которые он купил себе дом.

— Наверное, она просто боялась от него уйти, — предполагает Наталия. — Боялась, что Маркус захочет ее убить в приступе гнева.

— К сожалению, мне не удалось выяснить, от чего умерла эта женщина, — с грустью во взгляде сообщает Виктор. — Ведь по словам соседей, как вы уже знайте, Маркус не любит об этом говорить. Да и вообще, он начинает сильно нервничать и с трудом связывает слова, когда речь заходит о Джулии Лонгботтом. Однако на букеты, которые он регулярно приносит на ее могилу, он явно не скупается. Они всегда очень большие и красивые.

— Хм, сам же убил эту женщину, но изображает из себя страдальца… — сильно хмурится Терренс. — Что ни сделаешь ради того, чтобы тебя жалели. Как сказала Ракель, ему это очень даже выгодно.

— Ясно одно – Джулия не просто так умерла в столь раннем возрасте, — задумчиво говорит Наталия. — Да, конечно, можно предположить, что она чем-то серьезно болела. Но зная Маркуса, это далеко не главная версия.

— Да, согласно надписи на могиле, Джулия умерла одиннадцатого апреля тысяча девятьсот девяносто первого года, — вспоминает Виктор. — Если у меня не совсем все плохо с математикой, то прошло уже двадцать семь лет.

— Постойте, вы сказали одиннадцатого апреля тысяча девятьсот девяносто первого года? — удивленно переспрашивает Терренс.

— Да, эта дата указана на могиле покойной. А родилась она четвертого декабря тысяча девятьсот шестьдесят четвертого года.

— Интересно… — слегка хмурится Наталия. — Питер двадцать семь лет назад родился, а Джулия двадцать семь лет умерла…

— Да уж, вот так совпадение! — соглашается Терренс.

— А когда у Питера день рождения? — уточняет Виктор.

— Десятого апреля. Того же года, в котором, по вашим словам, и умерла Джулия.

— Действительно… И правда интересно… Она умерла на следующий день после рождения того парня.

— Всякое бывает, — пожимает плечами Наталия.

— Интересно, а у этой Джулии были какие-нибудь родственники? — задается вопросом Терренс. — Мать, отец, братья, сестры… Еще кто-нибудь…

— Этого я сказать не могу, — разводит руками Виктор. — Соседи Маркуса ничего не знают про эту женщину, да и он не спешит баловать их такой информацией. Единственное, что им удалось от него добиться, это то, что Джулия была очень доброй, скромной и заботливой.

— И была домохозяйкой, по словам людей, которые жили с ними по соседству до его внезапной пропажи и ее кончины, — добавляет Наталия. — Они также отзывались о ней очень хорошо, как говорились в той статье, которую мы с ребятами однажды нашли в Интернете.

— В любом случае я попробую узнать побольше про эту Джулию, — обещает Виктор. — Будет интересно узнать о причине ее смерти и понять, имеет ли Маркус к ней какое-то отношение.

— Только если ради любопытства.

— Кстати, мистер Джонсон, а помните, как вы говорили нам что-то про заблокированные воспоминания Питера? — сложив руки шпилем, спрашивает Терренс.

— Да, помню.

— Вы определенно оказались правы. Есть что-то еще, чего мы не знаем о Питере. Что-то, что, возможно, и является главной причиной, почему он не в порядке.

— Вам что-то удалось узнать?

— То, что Питер и сам не понимает, что с ним происходит, — объясняет Наталия. — И не может ничего вспомнить из своего детства.

— Вот как… — заинтересованно произносит Виктор.

— Когда мы с парнями в первый раз спросили Питера об этом прямо и без прикрас, его тут же начало колотить, а он сам задыхался, — признается Терренс. — И так происходит с ним каждый раз, когда мы говорим с ним об этом.

— А после вчерашнего разговора мы смогли узнать, что Питер испытывает наибольшую тревогу в компании мужчин, — добавляет Наталия. — Девушки его тоже пугают, но от парней, особенно незнакомых, он шарахается как от огня.

— В компании мужчин? — округляет глаза Виктор. — Интересно… Хотите сказать, что ему в детстве причинил вред какой-то парень?

— Скорее всего. Да такой огромный, что он предпочел об этом забыть.

— Но зато теперь ясно, почему он поначалу держался отстраненно, когда мы только познакомились с ним, — подмечает Терренс. — От Даниэля он долгое время бегал из-за страха, что Перкинс причинит ему боль. Со мной тоже не спешил сближаться. А Эдвард и сам поначалу жутко стеснялся и не был близок ни с кем из нас. Правда тогда мы как-то не обращали на это внимание. Ведь мы только познакомились. А люди всегда поначалу ведут себя скромно с желанием произвести хорошее впечатление, раскрываясь по мере знакомства.

— Полагаю, произошло и правда что-то очень серьезное, — уверенно отвечает Виктор. — Раз психика как бы спасла его и заблокировала воспоминания о том случае.

— Грустно от того, что Питер видит в нас угрозу, — тихо отмечает Наталия. — Думает, что мы только и ждем момента, чтобы ему навредить. Да, он говорит, что ничего не случилось, а мы ни в чем не виноваты и все себе придумали. Но этот парень все равно нас так или иначе побаивается, хотя и всегда с нами дружелюбен и относительно