Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Я о чем и говорю, сестренка!

Эдвард выставляет руку ладонью к Ракель, которая в ответ дает ему пять.

— Мы с тобой сделали то, что не удалось сделать отцу с матерью. Сколько бы они ни пытались, но им не удалось приструнить этого пингвина. Но у нас это получилось!

— Тем более, это оказалось ужасно весело.

— А вы с девчонками удивляйтесь, почему я так часто это делаю. Да потому что держать своего большого братца на поводке нереально классно! Сплошной кайф! Этот наивный парень думает, что держит меня в ежовых рукавицах, но на самом деле задницу надирают ему самому.

— О боже мой… — закатывает глаза Ракель.

— Все под контролем, Кэмерон, не переживай! — бодро восклицает Эдвард. — Насилие и пытки я применять не буду. Я же все-таки милый и добрый парень, который очень любит своего братика. Даже если он все время действует ему на нервы.

— Ваши разборки мы все уже воспринимаем как традицию, без которой день будет прожит зря.

— Понимаю. Я тоже без этого не могу.

Эдвард и Ракель скромно хихикают, в этот момент начав спускаться по лестнице и приходя мимо некоторых людей, которые работают на этой студии.

— Ну что, пошли поедим, пока они там решают проблему с освещением? — предлагает Ракель.

— О да, я ужасно голодный! — восклицает Эдвард. — И очень хочу присесть, потому что эти ботинки до боли натирают мне ноги. Жесткие, да еще и не по размеру.

— Я потом дам тебе пластырь. Всегда ношу его с собой как раз для таких случаев. Ведь мне и самой часто приходиться носить неудобную обувь.

— Спасибо, дорогая, ты просто прелесть.

Ракель ничего не говорит и просто скромно улыбается, пока она с Эдвардом спускается на нужный этаж. После чего они проходят некоторое расстояние по широким коридорам, встречая кое-каких людей, среди которых находятся и знакомые девушки. И вскоре оказываются в большом просторном зале с множеством столиков на четверых персон, стойками с полными различной еды лотками, из которых каждый может взять себе все что пожелает в любом количестве, и автоматами с чистой водой, кофе, сладкой водой и прочими напитками.

После того как они берут для себя чистые подносы, тарелки, вилки, ложки, ножи и стаканы, Эдвард и Ракель быстро пробегаются глазами по всему, что кажется им очень даже аппетитным, накладывают себе желаемое и выбирают напиток, параллельно болтая обо всем на свете и перекидываясь парой слов с теми, кто проходит мимо них. А еще раз окинув взглядами все лотки, что пустеют прямо на глазах, девушка и мужчина выбирают для себя столик в более-менее тихом уголке кафетерия, где их никто не беспокоит, присаживаются за него и начинают разбираться с едой и напитками.

— Интересно, скажет ли мистер Джонсон что-нибудь новое? — задается вопросом Ракель, немного размешав содержимое тарелки вилкой. — Терренс и Наталия ведь должны встретиться с ним.

— Мне кажется, ничего не поменялось, — предполагает Эдвард и с помощью вилки накалывает и съедает кое-что из тарелки.

— Но ведь у них же есть какая-то информация о сообщниках Маркуса. Они должны рано или поздно где-то их застать и допросить.

— Скорее всего, они сейчас ведут себя очень осторожно и стараются нигде не светиться. Наверняка эти уроды догадываются, что их ищет полиция.

— Маркус тоже засел на дно. И провоцирует Питера своими сообщениями.

— Потеряем мы над ним контроль рано или поздно. Пит не будет верить нам вечно, если Маркус так и не прекратит капать ему на мозги.

— Он уже так или иначе сомневается.

— Этот парень сейчас в таком подавленном состоянии, что он поверит любому бреду. Мало того что у него еще остались нерешенные проблемы, так еще и Хелен находится под угрозой смерти.

— У тебя есть какие-нибудь предположения по поводу того, что с ним могли сделать какие-то мужчины, раз он так их боится?

— Не знаю, Ракель, я вообще без понятия, — качает головой Эдвард, облокотившись локтем о стол и запустив пальцы в свои волосы. — Может, на него напала толпа каких-нибудь мужиков? Ограбила? Избила?

— Напасть всей толпой на маленького ребенка? — округляет глаза Ракель. — Но какой в этом смысл? Что им было от него нужно?

— Кто знает! Тем более, мы знаем, что Питер жил в неблагополучном районе, где обитала всякая шваль. Там наверняка процветал бандитизм, а преступники чувствовали себя вальяжно, поскольку ими никто не занимался.

— Возможно, ты и прав… А к этому добавляется и то, что никто не хотел защищать его и учить за себя заступаться.

— Да уж… Наверное, если бы он захотел покончить с собой в то время, то о нем никто бы даже не вспомнил.

— Интересно, а сейчас там ничего не поменялось? Или кто-то все-таки взялся за них?

— Вряд ли. — Эдвард выпивает немного из своего стакана после того как съедает кое-что со своей тарелки. — Особенно если этот район находится где-то на отшибе.

— Может, ты знаешь, где он примерно находится? Ты же постоянно где-то гуляешь и успел исследовать, наверное, процентов восемьдесят всего города!

— Да есть несколько подходящих районов. Там как раз обитают алкаши, наркоманы, воры и прочая шваль. Из одного такого я как-то однажды кое-как успел унести ноги. Не повезло наткнуться на какого-то обкуренного, который ни с того не сего пытался меня ограбить и отдубасить.

— Питер как-то упоминал, что это что-то вроде деревни, где находятся маленькие деревянные дома.

— Про деревни ничего сказать не могу, но в городе действительно есть неблагополучные районы.

— И если это так, то ехать туда, скорее всего, будет очень опасно.

— Согласен. А у Питера то место еще и ассоциируется с чем-то ужасным.

— Знаю, что он сейчас пока не готов ничего вспоминать. Но мы все равно должны как-то подтолкнуть его к этому. Нужно покончить со всем этим, пока мы его не потеряли.

— Раз забыл – значит, так было нужно. Значит, он был недостаточно силен, чтобы пережить такое.

— Прости, а ты всегда помнил то время, которое незаслуженно провел в тюрьме? Это ведь тоже было для тебя очень болезненным опытом.

— Верно, но я-то