Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Кстати, с тех пор как Эдвард вчера спросил Питера о том, не пытался ли он покончить с собой раньше, эта мысль не выходит у меня из головы. — Даниэль опирается руками о ручку тележки после того, как кладет в нее упаковку воды. — Что если он уже пытался сделать это ранее?

— Я бы не удивилась. И почему-то у меня складывается впечатление, что Маркус что-то об этом знает.

— Маркус? — слегка хмурится Даниэль.

— Не зря же он говорит, что этот мир словно пытается избавиться от Питера, но этого парня все время что-то или кто-то спасает.

— Думаешь, ему известно, что произошло с Роузом в детстве? Знает то, о чем этот парень решил забыть, чтобы сберечь свою психику?

— В этом определенно есть какой-то смысл.

— Может, этот урод и есть тот самый мужик, который как-то навредил Питеру? Или ему навредил кто-то, кого этот Лонгботтом знает?

— Звучит вполне логично… — задумчиво произносит Анна. — Это объяснило бы столь ярое желание избавиться от Питера и причинить ему боль.

— И если бы это было правдой, то можно было бы смело предположить, что все началось очень-очень давно. Что этот мужик затеял свою игру не пару месяцев назад.

— Возможно. А Питер мог даже ни о чем не подозревать.

— Может, это не мир пытается избавиться от него, а Маркус? Только поначалу он делал это так, чтобы никто ничего не подозревал, а теперь решил объявить себя и начать открытую войну.

— Слушай, Даниэль…

Анна на пару секунд задумывается после того, как останавливается напротив прилавка с овощами и фруктами и начинает набирать кое-какие в целлофановые пакеты.

— Я понимаю, что мои слова сейчас могут прозвучать как какой-то бред. Но… Тебе не кажется, что есть кое-что странное в случае с попыткой Питера покончить с собой. Точнее, с процессом его выздоровления.

— А что тебя смущает? — удивляется Даниэль.

— Мы ведь знаем, что Хелен сдала для Питера кровь, которая ему идеально подошла. И он после этого должен был пойти на поправку. А тут мы узнаем, что ему внезапно стало хуже, и он оказался на грани гибели.

— Его врач ведь говорил, что тот, кто переливал ему кровь во второй раз, допустил какие-то ошибки в технике безопасности и процессе переливания. Из-за этого в организм Питера попала какая-то инфекция, которая его чуть не убила.

— А тебе в голову никогда не приходила мысль, что это могли сделать намеренно? — неожиданно выдает Анна.

— Намеренно?

— Что если Маркус узнал о произошедшем и подослал кого-то, чтобы тот покончил с Питером безо всяких подозрений?

— И как он мог узнать, в какую больницу его увезли?

— Вдруг кто-то из его сообщников работал там? Может, это даже один из тех, кто издевается сейчас над Хелен. Ведь… Известно, что тот врач был молодым. А… Насколько я понимаю, прихвостни Маркуса находятся примерно в нашем возрасте. Возможно, им даже и тридцати еще нет.

— Да нет, Анна, этого не может быть, — качает головой Даниэль. — Нет… Не может.

— Да, я могу ошибаться. Но мне вся эта история начинает казаться какой-то мутной. Не может быть такое, что первое переливание прошло успешно, а во время второго ему резко стало хуже.

— Мало ли что бывает! Врачи же тоже люди и могут совершать ошибки, из-за которых пациентам становятся хуже. Из-за которых они вообще могут погибнуть.

— Я знаю, любимый, но эта мысль не выходит у меня из головы вот уже несколько дней.

— Но как такое могло произойти? — разводит руками Даниэль. — Такими вещами наверняка занимается целая бригада врачей. Даже при огромном желании ни у кого не получилось бы намеренно занести человеку инфекцию в организм.

— А разве врач Роуза не рассказывал вам подробности того, как именно тот врач занес инфекцию в его организм?

— Нет, не рассказывал. Мы знаем лишь то, что он был еще молодой и не очень опытный, а после того случая его сразу же отстранили от работы.

— Значит, они точно знали, что это был он.

— Да, получается, так.

— А что если врачи знали о намеренной попытке убить Питера, но решили это как-то замять и ничего вам не рассказывать, чтобы не расстраивать и пугать?

— Вряд ли. Зачем Льюису скрывать это? Да, мы Роузу не родственники, но ведь у Пита их и нет! А значит, информацию о его состоянии следовало рассказывать его близким друзьям!

— Кто знает, Даниэль. Но ведь нельзя исключать, что такое вполне возможно.

— Не знаю, Анна… — устало вздыхает Даниэль. — С одной стороны, я допускаю, что это может быть правдой. Но с другой…

— Мы ведь тогда уже воспылали надеждой, что он вот-вот придет в себя. Но тут как гром среди ясного неба выясняется, что чуда не произошло.

— Да, верно, ты права. Но… В это трудно поверить.

— Я не хочу утверждать, что это правда. Просто пытаюсь понять, сколько раз от него могли пытаться избавиться.

— В любом случае возьмем эту версию на заметку. Можно даже обсудить ее с самим Питером. Кто знает… Может, он в тот момент что-то слышал или видел. Ведь… Он же не был без сознания на протяжении всего времени пребывания в больнице и иногда приходил в себя.

— Эй, а во время тура с «The Loser Syndrome» вы не замечали ничего подозрительного? — интересуется Анна, кладет в тележку несколько пакетов с овощами и фруктами и собирается взять еще немного. — Может, попробуешь вспомнить какие-то странные случаи?

— Нет, ничего такого не было, — пожимает плечами Даниэль. — На концертах этих ребят всегда было много охраны, мимо которой и мышь не проскочила бы. Да и во время прогулок по городу нас иногда сопровождали какие-нибудь крепыши. Правда лишь в тех случаях, когда мы гуляли с Лиамом, Заком, Бредом и Нейтом. А если мы с Питером и Терренсом выбирались в город втроем, то никого не было.

— Ничего-ничего не происходило?

— Нет, покушаться на нас никто не собирался.

— Может, Питер тогда был сам не свой не только из-за комментариев в Интернете? Вдруг на него однажды кто-то напал, но он предпочел об этом промолчать?

— И зачем ему бы это понадобилось?

— Ну… Его могли,