Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Я люблю вас, ребята. Каждого. Очень. Очень сильно. Вы и правда стали мне братья и сестры за все это время. Стали… Моей второй семьей. Или… Первой… Раз ее у меня никогда не было.

Взгляд Питера останавливается уже на одном из его браслетов на руке.

— Не уверен, что вернусь после этой встречи. У меня… Нехорошее предчувствие. Так что… Если что… Простите меня. Простите за все. Я никогда не хотел причинять кому-то вред. Не хотел делать и говорить что-то плохое.

Поколебавшись еще несколько секунд и посмотрев на электронные часы, что стоят на прикроватном столике и показывают почти четыре часа, Питер резко выдыхает с чувством, что все его мышцы до боли сжались, руки вспотели, а что-то давящее на грудь не дает глубоко вдохнуть. А поскольку он понимает, что пути назад уже нет, мужчина берет уже приготовленные заранее ключи от машины и квартиры, отключает электричество во всех комнатах, направляется в коридор и осматривается вокруг. Как только он убеждается в том, что ничего не загорится, а он ничего не забыл, парень покидает свою квартиру и запирает дверь на ключ. После чего неуверенно проходит по пустым коридорам, вызывает лифт и с его помощью в полном одиночестве спускается на первый этаж, почувствовав какую-то скованность во всем теле и крепко обняв себя руками, когда он содрогается от пронзившего его холода.

Оказавшись внизу, Питер быстрым шагом покидает кабину лифта и проходит еще некоторое расстояние по коридору до того, как подходит к главному выходу и покидает здание, оказавшись на улице. Он не обращает внимание ни на что, что его окружает, и быстрым шагом спешит направиться к большой парковке, где стоят машины всех жильцов этого дома. Проходит прямо мимо двух пожилых седовласых женщин, сидящих на скамейке возле входа. Поначалу они болтали о чем-то своем и скромно хихикали, но завидев парня, тут же забывают прежнюю тему разговора и провожают его взглядом, ожидая, что тот с ними поздоровается.

— О, смотри, Хиллари, Роуз прошел мимо и сделал вид, будто нас здесь нет, — возмущается одна из старушек. — Ни здравствуйте, ни добрый день!

— Ой, Марта, и не говори! — восклицает женщина по имени Хиллари, параллельно держа в руках что-то, что она сейчас вяжет с помощью спиц. — Совсем ему уже крышу снесло от того, как все эти малолетки аж слюной давятся, пока пялятся на это чудо в перьях.

— Раньше хоть ядовито и сухо, но здоровался. А сейчас вон даже не повернулся и пролетел как метеор.

— Ага, спешит типа.

— Ой, да опять, наверное, со своими дружками пошел с ума сходить. Такими же невоспитанными бездельниками, которые не хотят заняться чем-то полезным.

— Ага, а вчера вон аж всей толпой приперлись к нему домой. Да еще и девок своих притащили.

— Они что ли лучше? Одеваются как, прости господи, проститутки! Шорты такие, что задницу видно, а топы настолько короткие, что видны животы. И декольте такие, что грудь вот-вот вывалится.

— Зато эти ходячие сперматозоиды ходят довольные и только успевает слюни подтирать.

— Ой, да этим мужикам только покажи полуголую девицу – сразу же потеряют голову и будут чесать свои причиндалы с желанием вывалить их наружу.

— Вот в мое время девушки так не одевались! — заявляет Хиллари. — Все они были очень скромные и носили максимально закрытую одежду. Не приведи господь ключицы будут открытыми – все! Стыд и позор!

— Да, какие они раньше были красивые. Помнили, что человека украшает скромность. А сейчас эти девки размалюются, разоденутся как на трассу и ведут себя так, будто это нормально.

— Ага, а потом ходят по всяким шоу и пищат, что их, бедненьких, изнасиловали.

— Так нечего мужиков провоцировать! Ты же сама посылаешь сигнал, что доступна для них.

— Я о том и говорю! Оденься нормально, и никто на тебя не посмотрит.

— Ой, и не говори! — машет рукой Марта.

— Да что сейчас говорить об этом… Надо было воспитывать и вдалбливать эти вещи в раннем возрасте. А сейчас они все уже здоровые лбы, которые думают, что вправе послать тебя матом.

— Ну, у дружков Роуза пока хватает ума общаться с нами относительно вежливо. Да и девушки строят из себя воспитанных. Но этот делает все что ему вздумается и ни капли не раскаивается.

— Ой, да мы, наверное, уже не вздохнем спокойно, — тяжело вздыхает Хиллари. — Роуз никогда не уедет отсюда куда подальше. Мы с тобой быстрее состаримся, чем он захочет это сделать.

— Кстати, Хиллари, а ты не заметила, что его девушка в последнее время перестала к нему приезжать одна и со своей собачатиной?

— Да, что-то эта девчонка пропала. Я уже давно ее не вижу. Неделю или чуть больше – точно.

— Чего это между ними там произошло? Неужели поссорились? Или и вовсе расстались?

— Кто знает, дорогая… Но она даже с его дружками не приезжает.

— Странно… — слегка хмурится Марта. — В последний раз подружка Роуза была здесь вся расфуфыренная и разодетая. Хотя и немного грустная, как я заметила.

— А помнишь, как они оба приехали сюда полумокрые? — напоминает Хиллари. — Как будто в речку какую упали.

— Помню-помню, было дело. Девчонка почему-то была очень напуганная, а Роуз – встревоженным. И псина от нее ни на секунду не отходила.

— Он еще и нес ее на руках!

— Да, она тогда выглядела полуживой.

— Ха, да что тут удивительного! — ухмыляется Хиллари. — Ты видела, как она была одета? Как шлюха! Опять короткие шорты, тонкий топ, через который я могла увидеть ее соски даже без очков, и норовящая вывалиться наружу грудь.

— Думаешь, эту девчонку кто-то изнасиловал?

— Нисколько не удивлюсь! Она же провоцирует мужиков!

— Ты права, однако. Хотя раньше подружка Роуза одевалась куда скромнее. Мне казалось, что она нормальная.

— Ну надо же ей удерживать Роуза рядом с собой! Фокус с мозгами, видно, уже не прокатывает.

— А они у нее когда-нибудь были? К тому же, не забывай, какие у нее подружки. Как говорится, с кем поведешься, того и наберешься.

— Как ты всегда права, моя дорогая!

— Наверняка ее пропажа как-то связана со всеми этими провокациями в одежде. Наверняка девчонка проходила вся расфуфыренная мимо каких-нибудь молодых ребят,