Бойня - Шанталь Тессье

— Отведи её к Дэвину. Он ждёт. — С этими словами он продолжает идти по коридору.

Я направляюсь в палату женщины, в которую её поместили в ту ночь, когда муж привёз её сюда. Открываю стальную дверь, она скрипит, давая понять, что к ней пришёл посетитель. Женщина лежит на чёрном операционном столе с колёсиками. Обычно приговорённым к заключению в камере не на что лечь, но её муж хочет, чтобы она всегда была пристёгнута.

Белые и коричневые медицинские ремни проходят через всю нижнюю часть стола, к которому пристёгнуты её лодыжки с обоих концов. Ещё один проходит по верхней части ног, стягивая бёдра, что заставляет её широко раздвинуть ноги. Сбоку у неё висит катетер. Третий и последний ремень проходит под шеей и также застёгивается на горле, чтобы держать голову опущенной. Кляп был вынут и заменён липкой лентой, закрывающей губы и подбородок. Я не знаю, кто удалил кляп, но они явно чем-то набили рот, судя по тому, как округлились её щёки.

Когда её безумные глаза видят меня, она начинает кричать сквозь кляп и метаться из стороны в сторону. У женщины всё ещё есть энергия. Потребуется ещё несколько дней, чтобы потерять надежду. Чтобы она поняла, что теперь это её жизнь.

Я бросаю бумаги на смирительную рубашку, в которой она всё ещё находится, и разблокирую колеса. Затем начинаю выталкивать каталку из комнаты в коридор.

Женщина продолжает свою бесполезную борьбу. Она просто изматывает себя. Но это не имеет значения. Дэвин вырубит её и сделает гистерэктомию. Должен сказать, я рад, что она не беременна. Я не хочу объяснять это Эштин, если она спросит меня. Думаю, она планирует больше никогда со мной не разговаривать, но так не получится. Сейчас ей просто повезло, что «Бойня» держит меня на расстоянии от неё.

При первой же возможности отправлюсь в дом её родителей и удостоверюсь, что Эш помнит, что она — моя. И что я больше не буду играть в эту молчанку. Она может ненавидеть меня сколько угодно, но это не удержит меня на расстоянии.

Я вхожу в двойные двери больницы, и Дэвин уже ждёт меня. Он наш главный врач в «Бойне». Работает тут с тех пор, как я был маленьким.

Я останавливаю каталку, и Дэвин берётся за дело. Наблюдаю, как он вталкивает каталку в комнату, и приглушенные крики затихают, когда за ними закрываются двери.

Она мать... была матерью. Сучка променяла своего единственного ребёнка на жизнь, которая, по её мнению, была лучше этой. Её мужу сообщили, что на прошлой неделе его дочь была найдена мёртвой в переулке от передозировки. Она ни разу в жизни не употребляла наркотики. Так он сказал. Он проверил телефон своей жены и их банковские счета, чтобы выяснить, как она подстроила убийство их дочери. Заплатила пять тысяч бывшему парню дочери, чтобы всё выглядело как самоубийство. Он написал своей бывшей, что скучает по ней, и уговорил пойти с ним на свидание. После ужина они отправились к его друзьям, где девочку накачали наркотиками и изнасиловали, после чего выбросили в переулок.

Я знал об их дочери. В следующем году она должна была перейти в выпускной класс в Баррингтоне, и её мать не хотела, чтобы девочка жила той жизнью, которую её муж планировал для их дочери.

Я вырос в этой жизни, каждый день сталкиваясь со смертью и пытками, поэтому всё это лишает меня чувствительности. Но этот случай меня задевает, потому что это могла быть Эштин. Её мать была так одержима желанием, чтобы Эш не была моей избранной, что я знаю, как далеко она зашла, чтобы этого не произошло. Мне повезло, что Алтус поделился со мной тем, что он знал.

Теперь у каждого из нас есть секрет. И это беспокоит меня больше всего. У меня связаны руки, и я ни хера не могу с этим поделать. Во всяком случае, не сейчас и, возможно, никогда. Это гложет меня, и я ненавижу пускать всё на самотёк.

— Эй, чувак.

Я оборачиваюсь и вижу Кэштона, идущего ко мне с пакетом льда в руке.

— Что на хрен с тобой случилось? — спрашиваю я, видя, что из его разбитого носа капает кровь.

— Пытался помочь Дэвину с пациентом. Этот ублюдок выбил из меня всё дерьмо.

Я смеюсь.

— Бывает.

Мы оба поворачиваемся и выходим из больницы, направляясь обратно в подвал, и прежде чем заговорить, Кэш оглядывается, чтобы убедиться, что мы одни.

— Кто-нибудь что-нибудь говорил об Эштин?

— Нет.

Мы с Хайдином рассказали ему о том, что произошло, но никто из наших отцов мне ничего не сказал. И насколько я знаю, Алтус остался здесь, в «Бойне».

Я не рассказывал братьям о том, что показал мне Алтус, но знаю, что он на стороне Эштин. Если бы другие отцы узнали об этом, они, вероятно, не оставили бы ему выбора, но сейчас она в безопасности. И я намерен сделать все, чтобы так оно и было.

ДВАДЦАТЬ ДВА

ЭШТИН

Я живу у родителей уже пять дней, так что мама знает, что что-то случилось. Потому что никогда не выбирала оставаться здесь. Она ничего не говорила о том, что ночью здесь был незнакомец и заметил мою машину.

Также заметила, что отец тоже не появлялся дома с тех пор, как я здесь, и это наводит меня на мысль, что он в «Бойне». А ещё я не общалась с Сентом. И пока не знаю, как к этому относиться. Он пытался, но я проигнорировала его. Не знаю, что делать и как поступить в данный момент. Слишком много движущихся частей, которым я просто не могу доверять.

В один момент я беспокоюсь, всё ли с ним в порядке. А в следующий вспоминаю, как Сент клеймил женщину, привязанную к стулу в смирительной рубашке.

— Дорогая, я договорилась о встрече на завтра, — говорит мама, входя в мою комнату.

Я уминаю третью пинту мятного мороженого с шоколадным печеньем «Бен и Джерри» и вторую бутылку вина. Закрываю глаза и вижу женщину, умоляющую их не убивать её. Вижу Сента, который просто наблюдает за происходящим, в его холодных глазах нет ни капли эмоций. И слышу, как Хайдин говорит мне молчать, иначе они заменят эту женщину на меня.