Восьмая жена Синей Бороды 2 - Ариша Дашковская

Энни пришлось признать, что доля истины в его словах присутствует. Но вслух она этого не сказала.

Ее внимание привлек прибор из цилиндров.

— А это что такое? — спросила она.

— Перегонный куб. С его помощью я получаю эфирные масла.

— А зачем вам такая огромная печь? — Энни сдвинула заслонку и заглянула в ее закопченное нутро.

— Избавляться от тех, кто задает слишком много вопросов.

— А, понятно, — протянула Энни и тут же добавила: — А много было тех, кто вопросы задавал?

После открытия тайны амбара с трубой на краю сознания Энни промелькнула мысль, что хорошо бы стащить несколько белых пастилок. Жизнь молодой вдовы и богатой наследницы казалась гораздо привлекательнее того унылого существования, которое она влачила в стенах неуютного замка, где ее единственными понимающими собеседниками были Хок и Карга.

Но эту мысль Энни отмела. Во-первых, она не убийца. А во-вторых, герцог наверняка уже столько этих пастилок съел, что ему никакой яд не страшен.

За зиму Энни побывала в гостях у отца всего раз. Уэйн говорил, что зима выдалась очень снежная и колеса кареты увязнут в снегу.

Энни просилась поехать верхом, но у герцога всегда находились отговорки — то холодно, то ветрено, то времени у него нет, а ее одну отпустить он не может.

Отец очень обрадовался встрече. Кашель почти прошел. Остались редкие покашливания. Силы постепенно возвращались к старику. Он уже мог передвигаться по дому с тростью. За время болезни его характер испортился. Он часто капризничал и ворчал, требовал внимания Ханны. Иногда его мысли путались, и он нес какую-то околесицу. Ханне оставалось только поддакивать ему. Доктор Норрис давно не жил в имении, но наведывался к графу каждый день, проверяя его самочувствие.

Первым Энни встретил Жан. Он выскочил на крыльцо, распахивая объятья:

— Рад тебя видеть, — улыбаясь, выкрикнул он и, покосившись на рядом стоящего Уэйна, шепнул ей на ухо: — Живой и невредимой.

Ханна по поводу приезда нежданных, но желанных гостей, заметалась по особняку, позабыв о графе де Рени.

Он не сразу понял, почему Ханна убежала на кухню, оставив его одного в гостиной, и стал звать ее, чтобы она поправила подушку под его спиной.

Увидев, что в гостиную входят Энни и герцог Уэйн, граф де Рени приоткрыл рот от удивления и попытался подняться с кресла, но Энни опередила его, усаживая назад:

— Не вставай, береги силы.

— Доченька, я думал ты в Париже, а ты приехала, — бормотал Шарль, обнимая ее и утирая тыльной стороной руки выступившие на глазах слезы.

— Я не была в Париже.

— Почему же ты тогда не приезжала ко мне? — граф поджал губы как обиженный ребенок.

— Не получалось. Дорогу замело снегом.

— Понятно-понятно, — бормотал граф.

— Я помогу Ханне на кухне.

Герцог едва заметно кивнул.

Жан ждал ее прихода, сидя за кухонным столом и постукивая по столешнице от нетерпения пальцами.

Ханна яростно помешивала какое-то блюдо в кастрюле так, будто это помогало ему приготовиться быстрее.

Как только на кухне появилась Энни, Ханна отбросила поварешку в сторону и принялась обнимать воспитанницу.

— Как ты там, рассказывай. Как муж? Не обижает? Как семейная жизнь? — спрашивала она, перемежая вопросы поцелуями.

— Вроде бы все хорошо. Жаловаться пока не на что, — пожала плечами Энни.

— Только ты грустная какая-то, дочка.

— Думаю даже в монастыре, куда меня хотела отправить тетушка, было бы веселее. Мне кажется, я нашла ответ на вопрос, отчего умирали его жены. От тоски.

— У тебя, правда, все хорошо? — Жан встал со стула и подошел к Энни, а она вместо ответа бросилась к нему на грудь и расплакалась.

Сейчас она осознала, как ей не хочется возвращаться. Ее дом тут. А там все чужое и неприветливое.

Жан позволил ей выплакаться, не задавая вопросов. И только когда ее плечи перестали судорожно трястись, он отстранил ее от себя и усадил на стул. Ханна тут же поднесла ей теплую воду:

— Попей, успокойся. Мужу ни к чему видеть твои слезы. Жена всегда должна выглядеть счастливой.

Жан взглянул на мать с осуждением.

— А чего я не так сказала? Ты женись для начала, потом поймешь, что мать права.

О своем вареве Ханна вспомнила только тогда, когда по кухне поплыл запах горелого.

— Да что ж такое! — всплеснула руками Ханна. — Ну, может, если со дна не черпать, никто и не заметит? Легкий запах дымка, подумаешь.

Энни зажала рот ладонью, с трудом сдерживая тошноту.

Это не укрылось от Ханны. Оставив попытки спасти неудавшееся блюдо, она подошла к Энни и пытливо заглянула ей в лицо:

— А скажи-ка мне, уж не носишь ли ты кого под сердцем?

Глава 30

Наоми шла по теряющейся в траве тропинке. Слева от девушки зеленой стеной возвышался лес, из которого она только что вынырнула. Справа раскинулся луг. Лето близилось к концу, и разноцветьем он не радовал. За спиной Наоми болтался заплечный мешок, топор и два зайца, которым не посчастливилось попасться в ее ловушки. Следом за ней брела волчица, помахивая из стороны в сторону хвостом.

Внезапно Тайра обогнала Наоми и остановилась, навострив уши. Ее чуткий нос уловил тлетворный запах смерти. Волчица призывно обернулась.

— Предлагаешь туда тащиться? Ты же знаешь, что там земли Коатля. Он будет вне себя от ярости, если учует нас.

Наоми остановилась и глубоко втянула воздух. Ее ноздри затрепетали. Кроме запаха смерти и крови, она явственно почувствовала запах живого человека.

Она повернулась туда, куда неотрывно смотрела Тайра — на плато, виднеющееся вдали. Наверху неподалеку от обрыва проходила дорога. Бывало, случались обвалы. Пару раз на памяти Наоми вниз срывались кареты. Выживших не было. Наоми тогда неплохо разжилась деньгами и кое-каким барахлишком. Вряд ли отец одобрил бы это. Но мертвым вещи и деньги ни к чему, а Наоми они очень даже пригодились.

Любопытство и жажда наживы были сильнее нежелания столкнуться с Коатлем.

— Ладно, Тайра. Пойдем. Мы управимся быстро.

Тайра радостно ощерилась и стрелой понеслась вперед.

Со звериной грацией, едва касаясь легкими сапогами травы, Наоми побежала следом. Охотничья куртка и узкие штаны сидели на ней как вторая кожа и не стесняли движений. За спиной глухо бились друг о друга заячьи тушки.

Как Наоми ни напрягала зрение, не могла отыскать рухнувший экипаж. Лишь в одном месте глаз зацепился за что-то чужеродное в пейзаже. Тайра двигалась как раз в том направлении. Значит, зрение Наоми не подвело ее.

Подбежав ближе, Наоми различила две мужские