Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь - Алиса Владимировна Громова

На его лбу блестел пот.

А над его головой висел дамоклов меч.

Когда мы сели в машину, я не выдержала.

Как только дверь закрылась, я схватила его за здоровую руку.

— Дамиан. В коридоре был человек. Авдеев.

Дамиан замер. Его лицо мгновенно окаменело.

— Что он сказал?

— Он сказал, что у тебя есть неделя. Чтобы продать акции. Иначе… — голос сорвался. — Иначе они убьют Мишу.

В салоне повисла тишина. Страшная, мертвая тишина.

Дамиан закрыл глаза. Откинул голову назад.

— Авдеев… Значит, они подключили тяжелую артиллерию.

— Дамиан, кто они? — я трясла его за руку. — Отдай им всё! Отдай эти чертовы акции! Они угрожали сыну!

Он открыл глаза. Повернулся ко мне.

В его взгляде была такая усталость и такая боль, что мне стало страшно.

— Я не могу, Лена. Это не просто акции. Если я отдам контроль, они уничтожат все, что я строил. И они не оставят нас в живых. Свидетели им не нужны.

— Но он сказал…

— Он лгал. Это их тактика. Запугать женщину, чтобы она сломала мужчину.

Он притянул меня к себе. Здоровой рукой. Прижал мою голову к своей груди.

— Я не дам вас в обиду. Я вывезу вас. Завтра же.

— Куда? На Мальдивы? Они найдут везде!

— Нет. В место, которого нет на картах.

Он посмотрел на водителя.

— Костя, домой. Быстро.

Машина рванула с места.

Я прижималась к его груди, слушая, как бешено бьется его сердце.

Я знала, что он что-то недоговаривает.

И я знала еще одно.

Время игр закончилось. Начиналась война на уничтожение.

И мои украденные сто тысяч рублей, мой подкуп садовника, моя ложь — все это казалось теперь такой мелочью по сравнению с бездной, в которую мы летели.

А в кармане Дамиана, я была уверена, уже лежал отчет от банка. О снятии наличных с его счета в другой день. Или отчет Тимура с камер в коридоре.

Но сейчас это было неважно.

Мы были в одной лодке. И лодка горела.

Глава 17

Чистые руки

Запах оружейного масла перебивал аромат кофе.

Это был специфический, тяжелый запах — смесь металла, химии и холодной, скрытой угрозы. Он просачивался из кабинета Дамиана в коридор, отравляя воздух в доме, который должен был стать нашей крепостью, а превратился в штаб фронта.

Я стояла у двери, сжимая в руке поднос с ужином, к которому Дамиан не притронулся с обеда. Было три часа ночи. Миша давно спал, охраняя свой игрушечный флот. Няня и Тамара Павловна видели десятый сон.

Не спали только мы. И охрана по периметру.

Я толкнула дверь коленом и вошла.

Кабинет изменился. Исчез лоск дорогого офиса. Теперь это больше напоминало бункер. Шторы задернуты наглухо. На столе, поверх красного дерева, была расстелена детальная карта Москвы и области, придавленная по углам пепельницей, пистолетом (черный матовый «Глок», хищный и уродливый) и пачками документов.

Дамиан стоял над картой.

Он был без рубашки. Торс перетягивали свежие бинты, белизна которых резко контрастировала с бронзой кожи и темными кругами под его глазами. Рана на плече затягивалась, но каждое резкое движение все еще отдавалось гримасой боли, которую он пытался скрыть, но я видела. Я изучила его лицо слишком хорошо.

Рядом, в тени книжных шкафов, стоял Тимур. Неподвижный, как горгулья.

— Я сказал, мне не нужен ужин, — произнес Дамиан, не поднимая головы. Он чертил маркером какую-то линию на карте.

— Тебе нужны белки и углеводы, чтобы мозг работал, — я поставила поднос на край стола, отодвинув обойму с патронами. Звук металла о дерево был неприятно громким. — И тебе нужно сменить повязку.

Дамиан выпрямился, поморщившись. Он посмотрел на меня. В свете настольной лампы его глаза казались воспаленными, в них горел нездоровый, лихорадочный огонь азарта.

— Тимур, выйди. Жди в коридоре.

Начальник охраны кивнул и бесшумно испарился, оставив нас наедине с запахом масла и страха.

— Что это? — я кивнула на пистолет. — Мы ждем штурма?

— Мы готовим штурм, — поправил он. — Лучшая защита — нападение. Авдеев дал мне неделю. Прошло четыре дня. Если я буду сидеть и ждать, пока они «случайно» уронят кирпич на голову Мише, я проиграю.

Он обошел стол и подошел ко мне. Взял с подноса кусок хлеба, механически откусил.

— Мне нужна твоя помощь, Лена.

Я напряглась.

— Какая? Подать патроны?

— Нет. Мне нужны переговоры. С человеком, который не станет говорить со мной, но может поговорить с тобой.

— С кем?

— С Оксаной Волковой.

У меня внутри все оборвалось. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, мешая глотать.

Оксана.

Та самая, которой я звонила с украденного телефона. Та самая, которая предупредила меня о войне.

Если Дамиан узнает… Если она скажет ему: «Твоя жена звонила мне в день покушения»…

— Почему с ней? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Я взяла стакан с водой, чтобы занять руки.

— Потому что Волков был пешкой, — Дамиан начал ходить по кабинету. — Кошельком. Через его счета «Система» отмывала деньги. Авдеев и его кураторы использовали фирмы Волкова как прокладки. У Волкова был «черный архив». Флешки, жесткие диски, записи разговоров. Страховка.

— И где этот архив?

— СБ перерыла офисы Волкова. Пусто. Мы проверили его загородный дом. Пусто. Он не дурак, он не хранил компромат там, где его могут найти при обыске.

Дамиан остановился напротив меня.

— Единственный человек, которому он доверял, как ни странно — это его жена. Оксана умная женщина. Она терпела его измены, но держала руку на пульсе его бизнеса. Она знает, где тайник.

— И ты хочешь, чтобы я спросила у неё? — я нервно усмехнулась. — Дамиан, ты посадил её мужа. Ты уничтожила её семью. С чего ты взял, что она станет помогать тебе?

— Потому что я посадил её мужа, — жестко ответил он. — Волков бил её. Тимур навел справки. У неё были переломы, которые она списывала на «падения с лестницы». Она ненавидит его. И она ненавидит тех, кто использовал её мужа и бросил его гнить в СИЗО. Авдеев списал Волкова. Оксана сейчас — изгой. У неё арестованы счета, от неё отвернулись подруги. Она одна, без денег и с мишенью на спине, потому что «Система» тоже ищет