Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь - Алиса Владимировна Громова

Красный.

Цвет страсти. Цвет власти. Цвет тревоги.

Я смотрела на себя в зеркало гардеробной. Платье, которое доставили час назад, было алым, как артериальная кровь. Шелковое, струящееся, с вырезом, открывающим ключицы, и спиной, обнаженной до самой поясницы.

Оно кричало: «Посмотри на меня».

Именно этого Дамиан и хотел. Чтобы смотрели на меня. Чтобы я была ярким пятном, отвлекающим внимание от его бледности и скованности движений.

Я была не просто женой. Я была отвлекающим маневром.

— Ты готова? — голос Дамиана за спиной.

Я обернулась.

Он надел черный костюм. Пиджак сидел идеально, скрывая бинты, но я видела, как неестественно он держит правое плечо — чуть выше левого, оберегая рану. Его лицо было спокойным, но в уголках глаз залегли тени, которые не мог скрыть даже самый дорогой консилер (да, Артур поработал и над ним).

— Готова, — я взяла клатч.

Он подошел, окинул меня взглядом. В его глазах вспыхнул темный огонь.

— Идеально. Ты похожа на пожар.

— Надеюсь, мы не сгорим в нем, — тихо ответила я.

Мы спустились вниз. Тимур ждал у дверей. Его взгляд скользнул по мне холодно и равнодушно. Он знал, что я лгунья. Но пока хозяин молчит, он тоже будет молчать. Это нервировало больше, чем прямые обвинения.

Ресторан «Кристалл» находился на крыше старинного особняка в центре. Закрытый клуб для тех, кто решает судьбы страны за бокалом «Романе-Конти».

Нас встретил метрдотель, кланяясь так низко, словно мы были монархами.

Мы прошли в VIP-зал.

За круглым столом сидело пятеро мужчин. Возраст — от пятидесяти и выше. Дорогие костюмы, тяжелые взгляды, аура власти, от которой воздух казался разреженным.

При нашем появлении они встали. Но не из вежливости. Они оценивали. Они искали признаки слабости. Слухи о покушении уже разлетелись по городу, и эти акулы хотели знать: ранен вожак или промахнулись?

Дамиан шел ровно. Он улыбался своей фирменной, чуть хищной улыбкой. Он пожал руки каждому — левой рукой, небрежно бросив:

— Прошу прощения, растянул связки на теннисе. Врачи звереют, запрещают нагрузки.

Ложь была красивой. Но поверили ли они?

— Дамиан Александрович, — прогудел самый грузный из них, с седой бородой. — Рады видеть в добром здравии. А то болтают всякое…

— Болтают те, кому нечего делать, Виктор Павлович, — отрезал Дамиан, отодвигая мне стул. Здоровой рукой.

Ужин начался.

Разговор шел о котировках, тендерах, слияниях. Я сидела, держа спину прямой, и улыбалась, когда это было нужно. Моя роль — украшение стола.

Но я следила за Дамианом.

Я видела, как на его лбу выступила испарина, когда он потянулся за бокалом. Я видела, как побелели его костяшки, когда он случайно задел краем стола больное плечо.

Он держался на силе воли и обезболивающих. Но действие таблеток заканчивалось.

Принесли стейки.

Это была катастрофа.

Дамиан не мог резать мясо левой рукой. А правая была недееспособна.

За столом повисла пауза. Мужчины наблюдали. Это был тест. Если он не сможет справиться с куском мяса — он слаб. А слабых здесь съедают.

Дамиан взял нож в левую руку. Попытался отрезать кусок. Нож соскользнул, звякнув о фарфор.

Виктор Павлович прищурился.

— Помочь, Дамиан? — в голосе прозвучала издевка.

Я накрыла руку мужа своей ладонью.

— Оставь, дорогой, — произнесла я громко, с нежной, воркующей интонацией. — Ты же знаешь, я обожаю ухаживать за тобой.

Я забрала его тарелку. Спокойно, с улыбкой, разрезала стейк на аккуратные кусочки.

— Вот так, — я вернула тарелку. — Приятного аппетита.

Взгляды мужчин изменились.

Это не выглядело как беспомощность Дамиана. Это выглядело как прихоть султана, которого кормит любимая наложница. Я превратила его слабость в демонстрацию его власти надо мной.

Дамиан посмотрел на меня. В его глазах было удивление и… благодарность.

— Спасибо, любимая, — он поднес мою руку к губам.

Мы выиграли этот раунд.

Ближе к десерту я встала.

— Прошу прощения, мне нужно попудрить носик.

Я вышла в холл. Мне нужно было выдохнуть. Напряжение за столом было таким плотным, что его можно было резать тем самым ножом для стейка.

Я вошла в дамскую комнату. Пусто.

Я подошла к раковине, включила холодную воду. Прижала ладони к горящим щекам.

«Мы справляемся. Мы команда. Даже если он знает, что я воровка».

Я вышла обратно в коридор.

И наткнулась на мужчину.

Он стоял у окна, курил. Высокий, сухой старик с выправкой военного. Я не видела его за столом.

Он повернулся ко мне.

У него были глаза цвета выцветшего льда.

— Елена Дмитриевна, — произнес он. Голос был тихим, скрипучим. — Прекрасное платье. Цвет опасности. Вам идет.

— Мы знакомы? — я напряглась. Тимур остался у входа в зал, я была одна.

— Заочно. Меня зовут Глеб Викторович Авдеев. Я… старый знакомый вашего мужа.

Авдеев.

Я слышала эту фамилию. В новостях. Совет безопасности? Или что-то еще выше?

Это был человек из «Системы».

— Я не видела вас за ужином, — осторожно сказала я.

— Я не ем с коммерсантами, — он усмехнулся, но глаза остались холодными. — Я наблюдаю. Ваш муж… он боец. Я уважаю это. Но он выбрал не ту войну.

Он сделал шаг ко мне. Я отступила, но уперлась спиной в стену.

— Передайте ему, Елена. Скажите ему, что время вышло. Он думает, что устранил Волкова, и проблема решена. Но Волков был просто кошельком. Мы — структура.

— Что вы хотите? — прошептала я.

— Мы хотим, чтобы он принял предложение. Продал пакет акций государству. И ушел на пенсию. Живым.

Он затушил сигарету о подоконник из красного дерева.

— У него есть неделя. Потом мы перестанем играть в снайперов на трассе. Мы начнем бить по-настоящему.

Он посмотрел на меня.

— У вас красивый сын, Елена. Похож на отца. Будет жаль, если он останется сиротой. Или если с ним случится… несчастный случай на детской площадке. Дети такие хрупкие.

У меня перехватило дыхание.

Угроза Мише. Прямая.

Я хотела закричать, позвать Тимура, но голос пропал.

— Не бойтесь, — он улыбнулся, как дедушка. — Пока не бойтесь. Поговорите с мужем. Женщины умеют убеждать. Скажите ему, что гордость не стоит жизни ребенка.

Он развернулся и пошел к лифту. Спокойно, не торопясь.

Я осталась стоять, чувствуя, как холод проникает в кости сквозь алый шелк.

Я вернулась в зал на ватных ногах.

Дамиан смеялся над чьей-то шуткой. Он выглядел победителем.

Но теперь я видела