Не твоя жертва - Виктория Кузьмина

— Я согласна, — произнесла она тихо, но четко. — Я скажу то, что вы хотите. На Сходе.

Марат выпрямился, удовлетворение мелькнуло в его ледяных глазах. Саран лишь злобно усмехнулся, словно не веря ей, но не стал спорить.

— Хорошо, — кивнул Марат. — Завтра на рассвете. Будь готова. И помни: одно неверное движение, одна лишняя попытка… — он не закончил, но смысл был ясен.

Развернулся и вышел из камеры, не оглядываясь.

Саран задержался на мгновение. Его темный, тяжелый взгляд скользнул по ее фигуре, по метке на шее. В нем читалось что-то… нездоровое. Голодное. Опасное. Он плюнул на земляной пол перед ней и вышел, хлопнув дверью. Железный засов щелкнул с ледяной окончательностью.

Лена осталась одна в полумраке. Дрожь, которую она сдерживала, прокатилась по телу волной. Но это была не дрожь страха. Это была дрожь бешеной, бессильной ярости. Ярости на них. На Армана. На весь этот безумный мир оборотней, в который ее втянули насильно. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Согласие было ложью. Тактической уступкой. Покупкой времени. Теперь она знала их план. Значит, могла искать слабое место. Завтра… дорога. Возможно, шанс. Или новая, более страшная ловушка.

Она опустила руку на живот, ощущая под пальцами твердую выпуклость.

— Я выберусь, — прошептала она в темноту, голос был тихим, но твердым, как сталь. — Я выберусь для вас. Любой ценой.

Ее взгляд упал на темный угол, где лежало ведро. И на проволоку под тюфяком. Любой ценой.

Спасибо за ваши комментарии! Вы вдохновляете меня!)

40 Побег

Слова Марата, брошенные в коридор перед уходом, прозвучали для Лены как приговор: «Останешься здесь, у двери. Не своди глаз. До рассвета». Шаги удалялись, а вместе с ними рушился ее хрупкий, отчаянный план. Один. Оборотень. Сидящий прямо за дверью. Как взломать замок проволокой перед его носом? Как проскользнуть незамеченной?

Воздух в камере внезапно стал густым, спертым. Давил на грудь. Отчаяние, холодное и липкое, попыталось обвить сердце.

Нет

Она вжалась спиной в холодный камень, закрыв глаза.

Выждать. Перегруппироваться. Спать.

Тело требовало отдыха, силы были на исходе после двух суток в этом аду. Завтра… завтра придется придумать что-то другое. На Сходе? В пути? Шанс должен представиться. Главное — дожить до утра.

Веки налились свинцом, сознание погружалось в мутную пучину, где кошмары переплетались с тупой болью в руке и жаром метки на шее…

Где ты, чертов Альфа?

Рычание. Глухое, звериное, прямо за дверью. Лена вздрогнула, не успев понять, спит ли еще. Потом глухой удар о стену, сдавленный стон, лязг металла о камень. И громогласный, пьяный, перекошенный яростью крик:

— Сука! Ты чё, слепой?! Под ноги лезешь?! Я те щас, мразь…

Голос был знакомым. Саран. Но искаженным хрипотой и алкоголем до неузнаваемости. Лена вскочила на кровати, сердце выпрыгивало из груди. Левая рука инстинктивно рванулась под тонкую подушку, пальцы сжали холодную, жесткую проволоку — ее единственное оружие, ее слабую надежду. Адреналин вскипел в крови, смывая остатки сна, обостряя все чувства до предела.

Дверь в камеру с оглушительным треском распахнулась, ударившись о стену. На пороге, шатаясь, придерживаясь за косяк, стоял Саран. Его обычно симпатичное лицо было багровым, глаза мутными, безумными. Запах дешевого самогона и звериной злобы ударил в нос Лены, заставив сглотнуть тошноту. На полу у самых его ног лежал тот самый охранник — молодой оборотень, которого оставил Марат. Без сознания, лицо в крови. Видимо, Саран просто снес его с пути в пьяном угаре.

Взгляд Сарана, плавающий, не сфокусированный, блуждал по камере. Наткнулся на Лену, прижавшуюся в угол кровати к стене. Его губы растянулись в мерзкую, слюнявую улыбку, обнажив острые клыки.

— Ну что, подстилка… — его голос был хриплым, слова заплетались. — Иди сюда. Раз Альфу Чёрных обслуживала, то и меня… принять сможешь, — он сделал неуверенный шаг внутрь, споткнулся о ногу охранника, едва удержавшись. — Ты сойдёшь… Пиздец, — он махнул рукой, едва не упав, — хоть одну бабу нормальную привезти не могли? Кроме тебя… мерзкой, пользованной чёрным отребьем. Ни одной, сука, бабы! Один лес, блядь!

Лена сжала проволоку в кулаке так, что металл впился в ладонь. Отвращение и леденящий ужас боролись внутри с холодной, расчетливой яростью.

Пьяный. Медлительный. Неуклюжий. Но все равно оборотень. Сильный. Даже в отключке.

Его запах, смесь пота, алкоголя и звериной агрессии, вызывал рвотный спазм. Она подавила его, глотая воздух ртом. Тихим, дрожащим, максимально покорным голосом она выдавила:

— Может… не надо? Пожалуйста…

— СЮДА ИДИ! — рев Сарана оглушил, заполнив камеру.

Это был момент. Единственный шанс. Лена окинула взглядом мужчину: пьяный монстр перед ней, бездыханный охранник на полу за его спиной. И там, на поясе охранника… черная кобура. Пистолет. Вспышка надежды, острой и опасной, пронзила сознание.

Она не раздумывала. Действовала на чистом адреналине и зверином инстинкте выживания. Сделав вид, что подчиняется, медленно соскользнула с кровати на ноги. Прикинула расстояние. Рост Сарана был не намного выше ее, но ширина плеч, его звериная мощь ощущались даже сквозь пьяную неуклюжесть. Проволока была зажата в правой руке, спрятанной за спиной. Она сделала шаг навстречу, опустив голову, изображая покорность.

Саран зарычал от предвкушения, протянул руки, чтобы схватить ее за плечи.

Лена взорвалась. Она резко развернулась всем корпусом, вложив в движение всю силу отчаяния и ярости. Правая рука с зажатой проволокой, как кастетом описала короткую сокрушительную дугу и со всего размаху врезалась ему в челюсть чуть ниже уха. Удар пришелся в точку. Металл впился в кожу и мышцы.

Хруст! Тупой, влажный звук смешался с пьяным воплем Сарана. Он захрипел, глаза округлились от шока и боли. Алкоголь и неожиданность сыграли свою роль — он отшатнулся на два шага назад, потеряв равновесие. Его нога наступила на руку лежащего без сознания охранника. Он споткнулся, беспомощно замахал руками и тяжело рухнул на спину рядом с тем, кого сам же и вырубил, оглушительно стукнувшись головой о каменный пол.

Времени на раздумья не было. Лена не смотрела, жив ли он, просто оглушен или убит. Ее взгляд был прикован к кобуре на поясе охранника. Она бросилась к нему, падая на колени. Пальцы, дрожащие от адреналина, лихорадочно расстегнули кобуру. Холодная сталь пистолета

Какой-то «Макаров» — мелькнула мысль.

Она дернула магазин — тяжелый, полный. Затвор? Патрон в патроннике? Проверить некогда! Пистолет был ее спасением. Ее шансом.

Она вскочила на ноги, не оглядываясь на клубок тел на полу камеры. Коридор. Темный, сырой, пахнущий плесенью и кровью. Налево? Направо? Она рванула наугад, туда, где