Об огне и заблуждениях - Кортни Уимс

Он выдавливает сквозь зубы прерывистые слова, пока я ласкаю его: — Ты… делаешь… это… таким… трудным…

— Я заметила.

— …самообладание, — заканчивает он хриплым вздохом.

Я придвигаюсь ближе, шепча ему на ухо: — Тогда отпусти его.

Звериное начало, которое он скрывал, вырывается на свободу. Рычание рокочет в его груди; он рывком поднимает меня на руки. Его ладони сжимают мои бедра сзади, пока я обхватываю ногами его талию, вцепившись в его бицепсы, чтобы удержаться. Он разворачивает нас и усаживает меня на свой рабочий стол.

Мы вместе стаскиваем с меня одежду, и я отбрасываю её в сторону. Оказавшись нагой, я с болезненной ясностью осознаю, как месяцы странствий и нехватка еды обтянули кожу на моих костях. Я шевелюсь, чувствуя неловкость от того, насколько иначе я, должно быть, выгляжу по сравнению с тем, когда он видел меня в последний раз.

Мягкая улыбка озаряет его суровые черты; он проводит большим пальцем по моей щеке. — Боги, ты бесконечно прекрасна.

Он склоняет голову, не спеша, бережно запечатлевая один поцелуй за другим вдоль невидимой линии, проходящей по центру моего тела. Лоб, нос, губы, подбородок, ложбинка на шее и между грудей. Каждое прикосновение заставляет мою неуверенность таять, пока она не исчезает вовсе.

Зарывшись пальцами в его волосы, я притягиваю его к своей груди.

Он ведет зубами по соску, прежде чем втянуть его в рот. Моя голова откидывается назад, ударяясь о стол, с губ срывается стон. Коул прижимает пальцы к моим губам, заставляя замолчать.

Переключившись на другую грудь, он ласкает первую пальцами. Я придвигаюсь бедрами ближе к нему; он отрывается от моей груди, его волчьи глаза встречаются с моими из-под нахмуренных темных бровей. Самая порочная улыбка кривит его губы; он отстраняется и опускается на колени передо мной.

Схватив меня за ноги, он одним резким движением подтягивает меня к краю стола. Берет за щиколотки и закидывает мои ноги себе на плечи. Его сияющие янтарные глаза смотрят на меня снизу вверх из-под моих разведенных колен.

— Ты этого хочешь? — хрипит он.

— Пожалуйста… нужно… — это всё, что я могу выдавить; в груди и внизу живота всё невыносимо сжато.

Его пальцы впиваются в мои бедра, разводя их шире. Горячее, влажное касание языка проходится по моей плоти, и разряд молнии пронзает всё моё естество. Моё безнадежно голодное тело извивается, требуя большего. Он подчиняется — серия осторожных и медленных движений языка, ласк и всасываний. Я прижимаю ладонь ко рту, чтобы вести себя тихо, зажмуриваюсь, борясь с каждым всхлипом и стоном, вырывающимся наружу. Он ускоряется, преследуя моё наслаждение. Каждое движение становится быстрее и тверже, пока я не оказываюсь на самом краю, с которого вот-вот сорвусь.

Я подаюсь вперед, хватая его за волосы, словно это поможет мне удержаться. — Коул, — шепчу я.

Он проникает языком глубже, его нос очерчивает круги по моему клитору. Пальцы на ногах поджимаются, бедра инстинктивно пытаются сомкнуться, но он удерживает их разведенными уверенной хваткой.

— Коул! — снова шиплю я, распахивая глаза.

Он не останавливается, поглощая меня ласка за лаской. Его глаза лениво вскидываются к моим — в них читается всё то же понимающее торжество. Боги, от одного этого зрительного контакта я рассыпаюсь на части.

Спина выгибается, отрываясь от стола, крик срывается с губ, когда я сокрушаюсь в оргазме. Я снова прижимаю руку ко рту, заглушая себя. Его пальцы сильнее впиваются в мои внутренние бедра, удерживая меня открытой, пока он доводит дело до конца.

Когда дрожь отголосков стихает, он запечатлевает поцелуй на моей плоти и поднимается выше по моему телу к губам. Боль и жажда накатывают снова новой волной.

Мы стаскиваем с него одежду и отбрасываем на пол как нечто несущественное. Тусклый свет вырисовывает каждую впадинку и изгиб его тела в томительных тенях. Мой взгляд ползет по каждому дюйму его кожи, вниз к четкой линии паха и его напряженному члену.

Черт, он невероятен. Каждый месяц, проведенный здесь, высек из него мраморную статую, которой хочется поклоняться — которую хочется беречь и истязать одновременно.

Я откидываюсь на спину, нетерпеливо приподнимая бедра навстречу ему. Он дразнит мой увлажненный вход головкой своей тяжелой плоти, его пылающий взгляд находит мой. Но он медлит, ожидая разрешения. Я обхватываю его пульсирующий член с кивком и трусь головкой о себя; его челюсть отвисает от моей влажности прежде, чем я направляю его в себя.

Когда он входит, заполняя и растягивая меня обжигающим жаром, я стону.

Его глаза затуманиваются и закрываются, голова падает вперед, рот приоткрыт в чистом экстазе. — Черт… о боги…

Дыхание застревает в легких, пока я жду, когда тело привыкнет к его размерам, и развожу ноги шире. Медленно, дюйм за дюймом, он продвигается ближе, погружая свой плотный член внутрь, пока не заполняет меня целиком.

Он наклоняется и покусывает чувствительную кожу между ухом и шеей; одна его рука ложится мне на горло, когда он начинает мерно входить в меня. Я таю под его прикосновением, жидкий огонь вспыхивает во мне, когда его тяжелое, прерывистое дыхание касается моего уха. Я обвиваю его талию ногами, притягивая еще ближе.

Боги, я бы отдала ему всю себя без остатка. Всё что угодно, лишь бы удержать нас в этом моменте. Единым целым.

Его ритм разгорается, он толкается в меня всё сильнее. Моё тело сжимается вокруг него, погружая нас обоих в хаос прерывистых, тяжелых вздохов. Я цепляюсь за него, глаза закатываются, когда я вонзаю пальцы в его плечи. Он жадно вбивается в меня бедрами, и стол под нами жалобно скрипит. Он замирает, подхватывает меня на руки и переносит на кровать.

Стоит нам упасть на мягкие простыни, как он снова начинает мерно двигаться во мне. Его толчки становятся глубже, рука всё еще сжимает моё горло, а лоб прижат к моему. Мы оба смотрим туда, где он входит в меня; его плоть блестит от моего возбуждения при каждом выходе. Моё тело извивается в ответ на каждое проникновение, каждый мучительно-намеренный толчок приносит экстаз. Ноги дрожат, и я умоляю его двигаться быстрее, чтобы заполнить эту пустоту. Когда я открываю рот в стоне, он целует меня, ловя каждый мой звук. Я зарываюсь пальцами в его волосы, моё бешено колотящееся сердце грозит заглушить звуки наших потных тел, скользящих друг по другу. Тяжелое, тугое напряжение сворачивается в моем нутре, разгораясь в пожар, требующий выхода. Я теряюсь в нем без