Жена для наемника - Ари Дале

Наблюдаю за тем, как его бровь ползет вверх, пытаясь вникнуть в смысл слов. Он словно специально ускользает от меня. Либо я не хочу верить в то, что услышала. Антон же не намекает на…?

Вскакиваю. Колени подгибаются, но мне удается устоять. Отхожу немного в сторону. Меня пошатывает, когда я начинаю отступать.

Антон усмехается, наблюдая за мной. Откладывает приборы, промакивает рот салфеткой и встает. Я начинаю двигаться быстрее, но резко замираю, когда вспоминаю о деревьях. Ноги немеют, руки дрожат. Антону хватает небольшой заминки, чтобы нагнать меня. Он останавливается всего в паре сантиметрах. Поднимаю голову и сразу встречаю его взгляд, в котором читается явное помешательство.

— Ты чего дрожишь? — он поднимает руку и тыльной стороной ладони касается моей щеки.

Отворачиваю голову и замечаю… т-трубу. Кирпичную. Как для камина. Господи…

— Х-холодно, — говорю на автомате, хотя ничего не чувствую, кроме страха, который поднимает волоски на коже и посылает мурашки по позвоночнику.

— Ну прости, от тряпки другого мужика пришлось избавиться, — он брезгливо смотрит под ноги. Слежу за его взглядом. На бетоне валяется куртка Вадима, а на ней замечаю следы от ботинок. — Могу дать свой пиджак, хочешь?

Качаю головой. Антон стискивает челюсти, скорее всего, кулаки тоже, но я предпочитаю не отводить глаз от зверя.

— Уверена? — он делает шаг ко мне.

Отступаю. Киваю.

— Ты предпочитаешь носить вещи другого мужика, я прав? — он надвигается на меня.

Не могу позволить ему поймать себя, поэтому двигаюсь назад.

Антон на мгновение опускает взгляд.

— Кольцо, смотрю, тоже не снимаешь, — смешок подхватывает ветер и уносит куда-то, но я все равно его слышу. — Решила, что я отпущу тебя без борьбы? — голос Антона звучит гортанно, в нем таится обещание расправы.

Страшно представить, что он может со мной сделать. Воспоминания лезут в голову. Вот я на кровати. Прижата лицом к матрасу. Руки скованы за спиной грубыми пальцами…

Нет. Нет. Нет.

Я не позволю ему со мной такое сотворить. Не снова. Буду сопротивляться! Ценой своей жизни!

Вадим… Его образ появляется перед глазами. Что он почувствует, когда вернется домой и не увидит меня? Что будет делать, когда узнает, что уже слишком поздно?

Нельзя допустить, чтобы Вадим прошел через все это. Он будет винить себя. Мы же только преодолели преграду с совместным сном…

Нужно сделать все, чтобы выбраться из лап монстра. Живой.

Антон резко останавливается, а я замираю.

— Нравится вид? — бросает взгляд за мою спину.

Оглядываюсь. Смотрю вниз. Замечаю газон, тротуар, брезент. Стою на самом краю. По телу ползет дрожь. Возвращаю взгляд на Антона.

— Ты знаешь? — губы еле шевелятся и не из-за холода. Страх вязкий, ледяной сковывает мои внутренности. Сжимает с такой силой, что каждый вдох, хоть поверхностный, вызывает невыносимую боль.

— Я все о тебе знаю, — Антон зловеще ухмыляется. — Когда ты поймешь? Ты будешь либо моей, либо ничьей, — он делает еще один шаг, а мне некуда больше отступать.

Ветер толкает мое тело. Пошатываюсь. Мне удается устоять. Едва. Горло сжимается, во рту пересыхает. Дышу через раз.

Сквозь шум ветра до меня доносится противный скрип. Антон хмурится и бросает взгляд в сторону. Смотрю туда же. Люк в полу, который я не заметила из-за темноты, открывается. Сначала появляется макушка Вадима, а потом он сам. Облегчение заливает меня. Но длится всего мгновение. Антон хватает меня за шею. Сжимает. Так крепко, что я едва могу сделать вдох. Но не это пугает сильнее, а то, что он контролирует меня. Одно неосторожное движение, и я полечу вниз.

Вадим медленно поднимается на крышу. Цепким взглядом оценивает обстановку: встречается со мной глазами, прежде чем посмотреть на Антона.

— Отпусти ее, — Вадим поднимает руки перед собой.

Показывает, что безоружен. Но Вадим же — наемник. Он сам — оружие.

— Не подходи, — Антон тянет меня ближе краю, вцепляюсь пальцами в руку, которая держит меня. — Иначе лишишься своей «женушки».

На пальце у Вадима поблескивает кольцо, когда на него попадает луч света. Перевожу взгляд на лицо мужа. Он напряжен: брови нахмурены, скулы острые, губы поджаты. В глазах истинная ярость. Такая же ледяная, как ветер, разыгравшейся не на шутку.

— Отпусти Таню, и мы поговорим, — Вадим произносит спокойно, но я отчетливо слышу рычащие нотки в его голосе.

— Уверен? — Антон чуть расслабляет пальцы, а теряю равновесие.

Вадим дергается ко мне. Сердце пропускает удар, взмахиваю руками… Железная хватка снова смыкается на моем горле. По телу проносится мелкая дрожь. Сердце, которое только что отказывалось биться, пускается вскачь. Пытаюсь дышать. Но рваные вдохи почти не доставляют кислород в легкие — им мешает преграда.

Вадим замирает. Бегает взглядом с руки на моей шее на лицо Антона, и обратно.

— Чего ты хочешь? — от спокойствия мужа не остается и следа.

— Хочу, чтобы ты отвалил! — Антон сильнее сжимает мое горло. — Исчезни! Из нашей жизни, навсегда! Она — моя!

Почему я была такой идиоткой? Как могла не замечать безумия Антона? Или он скрывал его столько лет. Смотрю на Вадима и понимаю, какое счастье, что он появился в моей жизни. Вадим буквально вырвал меня из лап монстра. Дал обещание защитить. Вот только… сейчас, глядя на его пылающие глаза, понимаю — он не знает, как сдержать обещание. А потом будет винить себя. Вечно.

Ловлю его взгляд.

«Ты не виноват», — произношу одними губами.

Глаза Вадима расширяются. Он коротко качает головой. Расслабляюсь. Мне все еще страшно. Но теперь за него. Пожалуйста, пусть он не винит себя в случае чего. Пожалуйста…

— Но ты ведь этого не сделаешь, да? Не оставишь ее? — в голосе Антона появляются насмешливые нотки. — Хочешь ее? Тогда лови! — он разжимает пальцы, легко толкают.

Внутренности ухают вниз. Секунда задержки, и я падаю.

Дыхание застревает в груди. Волосы лезут в лицо. Тело окутывает холод. Время, кажется, замедляет, и я успеваю заметить тень, появившуюся на краю.

Нет. Нет. Нет.

Вадим прыгает с крыши.

За мной.

Приближается.

Приближается.

Приближается.

Удар.

Холод окутывает меня.

* * *

— Давай же, — горячее дыхание обжигает мой рот. — Давай, малышка. Дыши!

Мне холодно. Так холодно…

— Просыпайся! Давай же, — голос Вадима надрывается. Что-то давит мне на грудь. Сильно. Размеренно. — Дыши, кому говорю!

Делаю вдох и сразу закашливаюсь. Меня поворачивают набок, и я выплевываю воду, которая заполнила гортань. Делаю нормальный вдох. Грудь дерет, как и горло. Но я могу дышать. Могу. Оседаю на землю, но всего на мгновение. Потому что в следующее меня уже вжимают в твердую, влажную грудь.

— Господи, как ты меня