Красивый. Грешный. Безжалостный - Виктория Кузьмина

— Представляешь? — шептала она мне на ухо, прижимаясь и оглядываясь по сторонам, словно боялась, что кто-то подслушает. — Никто не знает, как она выглядит, но все говорят о том, что она точно из этого института! Может быть, это даже кто-то из нашей группы!

От её слов по спине прошёл холодок, и я сглотнула, стараясь не выдать себя. Кисе не заметила моей реакции, потому что уже продолжала тараторить о том, что фанклуб Каина очень сильно был взбудоражен этим, и девочки буквально с ума сходили, пытаясь выяснить, кто же эта таинственная девушка. Некоторые даже начали следить за Каином, надеясь увидеть её, но, кажется, безуспешно, потому что он был слишком осторожен.

Наши же с ним отношения так и остались на том уровне, на котором были, разве что… Он стал чаще брать меня за руку.

Не сказать, что это сильно влияло на меня, хотя, наверное, я сейчас обманывала саму себя, потому что первые разы я вздрагивала и отшатывалась от него, дёргая рукой и пытаясь вырваться.

Это заставляло его хмуриться, и в его глазах что-то темнело, но он не отпускал. Просто сжимал мою ладонь крепче, переплетая наши пальцы, и вёл меня за собой, словно я была его собственностью, которую он не собирался отпускать ни при каких обстоятельствах.

Спали мы тоже в одной комнате. На одной кровати, как бы я ни старалась уговорить его разрешить мне спать на диване в гостиной или хотя бы в другой комнате. Он категорически был против.

— Ты будешь спать со мной. Здесь. В этой кровати. Рядом. И даже не думай спорить, Фиоре. Привыкай ко мне, нам недолго осталосьпростоспать.

И я не спорила, потому что знала, что это бесполезно. Просто ложилась на самый край кровати, стараясь не прикасаться к нему, но он всё равно каждую ночь притягивал меня к себе, обнимая за талию и прижимая спиной к своей груди, и от его жара, от его запаха внутри что-то сжималось и тянуло, хотя я пыталась это игнорировать.

Больше сдвигов никаких за это время не было, и меня это радовало, потому что я боялась, что он попытается зайти дальше, но появилось кое-что другое.

Приливы.

Стиснув зубы и зажмурившись, я вспомнила, как впервые это случилось. Я сидела на паре, слушая лекцию, и вдруг меня накрыло так, что перед глазами поплыло.

Это было ужасно.

Они происходили без моей воли, просто в один момент меня начинало кидать в сильный жар. Словно я горела изнутри, и кружилась голова так, что приходилось хвататься за парту, чтобы не упасть.

Тело начинало чесаться. Шея, запястья, там, где были железы с феромонами, всё это чесалось так нестерпимо, что хотелось расцарапать кожу до крови, и пару раз я привлекла к себе ненужное внимание.

Один раз, на лекции, я не сдержалась и начала яростно чесать шею, оставляя красные полосы на коже, и преподаватель остановился посреди объяснения и посмотрел на меня с беспокойством.

— Вам плохо? — спросил он, и все повернулись ко мне, и от этих взглядов, от этого внимания мне стало ещё хуже.

— Н-нет, всё нормально, — прохрипела я, сжимая руки в кулаки и пытаясь взять себя в руки.

Но после той пары ко мне подошёл один из новых альф и сказал, что Каин велел ему увезти меня домой, и я, опустив голову и чувствуя, как щёки горят от стыда, пошла. И не зря. В этот день у меня случилось еще несколько таких приступов.

Сегодня Кисе захотела вместе со мной пойти в кафе, заявив, что мы слишком долго не проводили время вместе и она по мне скучает.

— Юна, пойдём, пожалуйста! — ныла она, повисая на моей руке и смотря умоляющими глазами. — Я очень хочу сфотографироваться с кроликами! Ну пожалуйста, ну давай!

Она выглядела немного странной с того момента, как прошла её последняя течка, и мне это казалось подозрительным. Но она молчала, не рассказывая, что случилось, и я не настаивала, хотя волновалась.

Также я заметила, что Кис начала носить полностью закрытую одежду. Она выглядела всё также ослепительно и красиво, но теперь в её гардеробе появились джинсы без модных прорезов и обтягивающие кофты, скрывающие абсолютно всё. Шею, руки, даже запястья, и это было странно, потому что раньше она обожала носить открытые топы и короткие юбки.

Сглотнув я согласилась пойти с ней в кафе, и мы отправились туда вместе, болтая о всякой ерунде.

Ролан встретил нас с улыбкой и кивком, и я, попрощавшись с Кис, пошла в подсобку переодеваться в форму. Натянув на себя чёрные джинсы и футболку с логотипом кафе, я завязала фартук и вышла в зал, подхватывая блокнот и ручку.

Сегодня Персик вёл себя подозрительно агрессивно. Обычно он был спокойным, даже ленивым, просто сидел в своём вольере и позволял посетителям смотреть на себя. Но трогать не разрешал. Он дёргался, прижимал уши и даже шипел, когда кто-то протягивал к нему руку. Люди вообще редко смотрели на надпись на вольере о том, что этого кролика нельзя трогать.

Нахмурившись и подойдя к вольеру, я присела рядом с ним и протянула кусочки морковки, пытаясь его подбодрить. Но он отпрыгнул в угол и уставился на меня настороженно, словно я была для него угрозой.

— Эй, что с тобой? — прошептала я, наклоняясь ближе, но он только сильнее прижал уши и попятился.

А потом к вольеру подошёл мальчик, лет семи, не больше, с горящими от восторга глазами. Его родители стояли рядом, улыбаясь и фотографируя его на телефон.

— Мама, смотри, какой кролик! — закричал мальчик, протягивая руки к вольеру.

— Стойте! Этого кролика трогать нельзя… — я попыталась остановить ребенка но его отец посмотрел на меня с такой злостью в глазах что я испуганно замерла.

— Только осторожно, не пугай его, — сказала мама, но мальчик уже лез руками в вольер, хватая кролика за длинные уши и дёргая.

И Персик... укусил его.

Резко впившись зубами в палец мальчика так, что тот завизжал на весь зал, дёргая рукой и пытаясь вырваться.

— Папа! Мама! — орал он, и кролик отпустил его, отпрыгивая в угол вольера и прижимая уши, словно защищаясь.

Родители тут же кинулись к мальчику, осматривая его руку, и мать, увидев кровь на пальце сына,