Красивый. Грешный. Безжалостный - Виктория Кузьмина

Впервые.

Его губы впились в мои с такой силой, с такой жадностью, что у меня подкосились ноги. Перед глазами вспыхнули искры. Яркие. Ослепляющие. Я не могла дышать. Не могла думать. Только чувствовала его вкус. Острый, одурманивающий. Его запах окутывал со всех сторон. Его жар обжигал изнутри и превращал разум в расплавленный воск.

Я попыталась оттолкнуть его. Упёрлась кулаками в его грудь. Надавила изо всех сил. Но он только крепче прижал меня к себе. Обнял за талию одной рукой. Зарылся второй в мои волосы. Притянул ближе. Не давал вырваться. От этой хватки, от этого контроля внутри всё сжалось паникой.

Прилив обрушился так внезапно, так сильно, словно кто-то плеснул на меня кипятком изнутри. Я застонала ему в губы. Дёрнулась в его объятиях. Волна нестерпимого жара прокатилась по телу, расползаясь от живота до самых кончиков пальцев. Ноги задрожали так сильно, что я бы упала, если бы он не держал. От того, как тело предавало меня, как оно откликалось на него без моего согласия, захотелось плакать.

— Остановись. — Я оторвалась от его губ и хватала ртом воздух, который обжигал лёгкие. — Пожалуйста, Каин.

Но он не остановился.

Подхватил меня на руки. Легко. Словно я была пёрышком. Усадил на капот машины. Капот был холодным под бёдрами, контрастируя с жаром, пылающим внутри. Он встал между моих ног. Раздвинул колени. Прижался ближе. Снова впился губами в мои. Целовал так, словно хотел забрать последние остатки воздуха из моих лёгких.

Деза вжимался в меня всем телом. Жарко. Жадно. Я чувствовала каждый изгиб его мышц, напряжённых под одеждой. Каждое движение. Каждый вдох. Горячий. Рваный. Внутри всё меня плавилось, превращаясь в жидкий огонь, растекающийся по венам.

Его руки скользили по моему телу. По бёдрам. Сжимали так, что я уверена на утро там останутся следы. По талии. Проникали под куртку и футболку. Касались голой кожи горячими ладонями.

По спине.

Притягивали меня ещё ближе к краю капота. От каждого прикосновения по коже пробегали электрические разряды.

Я выгибалась и прижималась к нему ближе, хотя разум кричал, что это неправильно. Что нужно остановиться. Что я теряю контроль. Но тело жаждало его рук. Жаждало что его жар смешается с моим.

Упёрлась ладонями в его плечи в попытке оттолкнуть. Поцарапала ногтями ткань бомбера. Дёрнула головой в сторону. Пыталась вырваться из этого водоворота ощущений. Но он держал меня так крепко, так уверенно, что сопротивление было бесполезным.

А потом он сам оторвался от моих губ и тяжело дыша заглянул в глаза так, что внутри всё сжалось страхом и чем-то ещё. Чему я боялась дать имя.

Потому что это было слишком опасно.

— Я хочу тебя. Пиздец как сильно, Фиоре. Ты даже не представляешь, насколько.

Не дожидаясь ответа, не давая мне времени осознать его слова, он подхватил меня на руки. Снял с капота и затащил в нее. Словно он еле сдерживался.

Я сидела, прижавшись спиной к сиденью. Обхватила себя руками. Пыталась отдышаться. Прийти в себя. Прилив постепенно отпускал. Медленно. Оставляя после себя только слабость. Дрожь в конечностях и липкий пот на коже.

Каин завёл машину и поехал, не говоря ни слова. Сжимал руль так, что костяшки побелели. Молчание было таким тяжёлым, таким давящим, наполненным невысказанным напряжением, что хотелось закричать.

Разорвать эту тишину хоть чем-то. Но я молчала. Глядела в окно на проносящиеся мимо фонари. По щекам текли слёзы. От обиды. От бессилия. От того, что он делал со мной что хотел, а я не могла ему противостоять.

Не могла защитить себя.

Когда мы подъехали к многоэтажке, в которой он жил, высокой и мрачной в ночной темноте, я не дождалась, пока он остановится полностью. Распахнула дверь. Выскочила из машины. Едва не споткнулась о бордюр. Земля уходила из-под ног.

— Ты не имел права! — закричала, развернувшись к нему. Внутри закипала ярость. Горячая. Едкая. Смешанная с обидой, ведь пока мы ехали мои слёзы высохли а все внутри начало клокотать. — Не имел права так поступать со мной и пользоваться моей слабостью. Моим проклятым приливом! Ты поцеловал меня, когда я не могла сопротивляться! Это подло!

Каин вышел из машины. Захлопнул дверь так, что звук эхом прокатился по пустой улице. Медленно подошёл ко мне. Засунул руки в карманы джинсов. Его силуэт вырисовывался в свете фонарей. Высокий. Мощный. Угрожающий.

— Неправильно? — В голосе послышалась насмешка. Холодная. Режущая. — Фиоре, я не только сейчас тебя поцелую. Я ещё и трахну. Очень скоро. Обещаю.

От этих слов я задохнулась. Хватала ртом воздух. Отступила назад. Качала головой так сильно, что волосы хлестнули по щекам.

— Это вот точно не будет. — Голос дрожал так сильно, что слова едва складывались в предложения. — Никогда. Слышишь? Никогда!

— Посмотрим. — Он усмехнулся. От этой усмешки, ленивой и уверенной, по спине прошёл холодок, осевший в затылке.

— Я ухожу. — Я развернулась и шагнула в сторону дороги. Ноги подкашивались от слабости после прилива. — В общагу. Буду ночевать там с Кисе.

Я не успела сделать и трёх шагов. Услышала быстрые шаги за спиной. Он подошёл. Перехватил за талию обеими руками. Закинул себе на плечо. Словно я была мешком.

— Моя омега будет ночевать только в моей квартире. — Он направился к подъезду широкими, уверенными шагами. — А не в какой-то блядской развалюхе, где я не могу за ней присмотреть.

— Отпусти меня! — Я заорала. Колотила кулаками по его широкой спине. Дёргала ногами в воздухе. Пыталась зацепиться за что-то. Но его хватка была железной. — Каин, я серьёзно! Отпусти немедленно! Ты не имеешь права!

— Нет.

— Я буду ночевать с подругой! Мне нужно с ней поговорить! У неё что-то случилось!

— Завтра поговоришь. — Он бросил через плечо, заходя в подъезд. Пустой. Тускло освещённый мерцающими лампами.

Пока мы ехали в лифте я пыталась вырваться. Дёргалась. Извивалась. Но он держал меня так крепко, что это было бесполезно. От этого осознания внутри всё сжималось бессилием.

Когда мы вошли в квартиру, он опустил меня на пол. Я зашаталась от резкой смены положения. Закружилась голова.

— Сегодня я буду спать здесь. — Я бросила через плечо когда добралась до дивана в гостинной.— На диване. И даже не думай меня трогать. Вообще не подходи ко мне. — Я