Замуж не Напасть, Но… - Наталья Шевцова

— Да, что ты говоришь⁈ — в сердцах огрызнулась девушка, не заметив, что произносит это вслух.

Она была раздражена потому, что и сама уже ни раз пыталась восстановить солнечный щит, однако единственное чего она добилась — это наградила себя пульсирующей в висках головной болью, вертиго и тошнотой. И всё это было вдобавок к ранее полученным побоям и ранам, которых на её теле было так много, что живое место на нём можно было бы отыскать разве что с лупой.

— То, что слышишь, Милдред Райт! Я только что окончательно решила, что сохраню тебе жизнь! Разумеется, в удобной для меня форме, но сохраню, — самодовольно хмыкнула вампирша, которая стояла не более чем в двух метрах от девушки.

Кожа вампирши отливала зеленовато-фосфорическим светом. Глаза её были черными. Совершенно черными: без белков, зрачков и всего прочего, что обычно бывает у глаз, человеческих глаз.

— Милли, это плохо! Очень, очень, очень плохо! — жужжал комаром в мозгу девушки голос бабушки призрака. — Она собирается тебя обратить! Ты не должна этого допустить!

Милдред предприняла очередную попытку активации солнечного щита, к сожалению, опять и снова безрезультатную.

Вампирша, словно догадавшись о её неудаче, оскалила клыки в хищной, ехидной улыбке. После чего сделала по направлению к пленнице один неспешный шаг. Скорее даже шажок…

Внезапно земля ушла из под ног пленницы… Сначала сжавшись, а затем подпрыгнув, сердце Милдред застряло у неё в горле, перекрыв доступ одновременно и воздуху и крику ужаса.

Она понимала, что это правда и всё же не могла поверить, что висит совершенно беспомощная в центре паутины, словно муха из детской сказок.

— Вы собираетесь обратить меня? Но зачем вам это? — решила всё же она уточнить на тот случай, а вдруг её бабушка-призрак ошибается. К сожалению, голос ей изменил и вместо вежливого интереса, который она пыталась изобразить, в её интонациях явно прозвучали отчаяние и страх.

Поглаживая гладкую поверхность черепа крабо-пауко-монстра, ластившегося к её ногам и мурлычущего от удовольствия, как если бы он был домашней кошкой, Джиллиан Карлингтон рассмеялась глубоким и искренне издевательским смехом.

— Просто, понимаешь ли, талантливые люди всегда были моей слабостью… А ты определенно талантливая, Милдред Райт!

Джиллиан воспарила над полом, оказавшись со своей пленницей на одном уровне по вертикали и том же расстоянии по горизонтали.

— Не бойся, больно не будет! Наоборот, будет приятно! — проворковала вампирша, приблизившись к пленнице на один шаг. — Очень приятно! — облизнув свои полные губы, добавила она и сделала в воздухе очередной шаг в направлении Милдред. — Очень, очень приятно! — пропела она, заправив за ухо упавшую на лоб девушки прядь волос, и улыбнулась, явственно продемонстрировав клыки.

Милдред попыталась отдёрнуть голову, но проку от этого вышло мало. Паутина крепко держала её в плену.

— Но зачем вам это? Зачем вам я? Из-за Сторма? Но нас с ним больше ничего не связывает! Да и не связывало никогда… Я не понимаю! Ничего не понимаю! Я вас даже не знаю!

— Справедливое замечание, — кивнула вампирша. — Боже мой! Где мои манеры? — всплеснула она руками и протянула девушке руку. — Джиллиан Карлингтон.

— Не сочтите за грубость, но боюсь я не смогу пожать вашу руку, — максимально вежливо заметила пленница, указав глазами на своё спеленатое тело.

— Милли, ради бога, попытайся активировать щит! Я верю в тебя! Ты сможешь! — жужжала комаром в её мозгу бабушка-призрак.

Милдред вонзила ногти в ладони, чтобы не завопить во всю глотку, предлагая бабуле заткнуться. — Если бы могла, активировала бы! — мысленно огрызнулась она.

— Ты можешь! Я знаю! Просто ты не веришь в себя! — парировал призрак.

— Возможно, если бы ты меньше жужжала мне на ухо… — раздраженно подумала Милдред.

Однако додумать эту мысль до конца ей было не суждено. Джил вдруг резко схватила её за плечи и вонзила клыки ей в шею.

— Не-э-э-э-э-т! — выдохнула Милдред, сердцу которой стало мало места в груди, настолько неистово оно колотилось и билось о рёбра.

Чёрные омуты глаз вампирши поглотили её. Ей казалось, что тьма, плескавшаяся в них, теперь перетекала в неё, отравляя кровь, затуманивая мозг.

Девушка собрала всю свою волю в кулак и изо всех сил тряхнула головой, пытаясь хоть чуть-чуть прояснить мысли. К сожалению, вампирская слюна-наркотик к тому моменту уже проникла в её кровь и теперь наркотическая зараза растекалась по всему её телу.

Очередной удар сердца и она больше, казалось, не принадлежала бренному миру. Она принадлежала миру экстаза и нирваны…

Восхитительное ощущение, чем-то сходное с наслаждением изысканно-тонким и сверхъестественно-лакомым яством, разлилось по всему её телу. Упоительный восторг, неземное блаженство и божественная нега зародившись то ли в её солнечном сплетении, то ли на кончике языка, проникали в каждую клеточку её тела, снимая напряжение с мышц и даря доселе неиспытанное ею упоение чувствами и почти полное удовлетворение жизнью.

Почему же «почти полное»? Да потому что назойливая бабуля-призрак не оставляла своих попыток достучаться до одурманенного наркотическим угаром сознания внучки и истошно вопила и вопила, требуя от той сопротивляться воздействию вампирьей слюны, призывая изо всех сил бороться с наваждением, умоляя вспомнить, кто она есть и что она может потерять!

Милдред очень хотелось (больше, чем что-либо когда-либо) отрешиться от «в печёнках» у неё сидевшего голоса покойной бабули. Однако нечто в глубине её уже практически порабощенной наслаждением души беспокоило её, призывая прислушаться к назойливо жужжащему голосу. И это нечто не позволяло ей полностью раствориться в наслаждении. Возможно, это было потрясшее её воображение воспоминание о беспросветной пучине мёртвых, лишенных зрачков, абсолютно черных глазах вампирши.

А возможно это была боль, испытанная ею в тот момент, когда клыки вампирши вонзились в её горло. Но Милдред не могла отделаться от мысли, что каким бы приятным не был происходящий с ней процесс, было в нём что-то очень и очень неправильное.

Но что? Забилась в её отупевшем сознании мысль, словно выброшенная на берег рыба.

Я должна вспомнить, ПОЧЕМУ испытывать наслаждение — неправильно! Забилась рядом с первой, вторая выброшенная на берег из океана удовольствия мысль.

Я должна понять, что со мной происходит, во что бы то ни стало! Присоединилась к первой и второй — третья.

Но я не могу ясно мыслить! Ударила в набат четвёртая мысль.

Не могу! Сколько бы я не пыталась, не могу! Подвела итог, пятая.

— Тебя никто не просит мыслить! Тебя просят действовать! — ворчливо напомнил бабушкин голос. — Активируй солнечный щит, чтоб тебя мать твою! Или