Мишень Номер Один - Вета Мур

ведь сама хотела такого парня, как Светлый. Сама пошла на это. Привыкай. Сразу было понятно, что он ещё тот горный баран. Весь университет это знал, а ты верила в него до последнего. Думала, что он окажется нормальным мужчиной. Просто с тяжёлым характером. А он просто невыносимый!

– Пошёл к чёрту, – попыталась я вырваться. – Точнее, к своей Евочке! Она уже тебя заждалась.

Но он не отпускал, только сильнее прижал к себе.

– Валя, ты ведь сама этого хотела. Твоя мечта сбылась. Осталось только закрепить наш договор.

– Закрепить?

– Именно, – не спускал он с меня глаз.

– Каким образом? – усмехнулась я.

Пальцы Светлого прошлись по моей щеке. Он нежно поглаживал её спускаясь к шее. Я должна была возмутиться и послать его куда подальше, но продолжала молчать. В воздухе повисло напряжение, которое перерастало в любопытство и неожиданную страсть.

– А ты подумай, – усмехнулся Светлый приблизившись к моему лицу.

В этот момент, во мне боролись два противоположных чувства – ненависть, от которой хочется кричать и нежность, от которой можно взорваться. Хотелось поцеловать и ударить. Хотелось обнять и засадить нож в спину. Хотелось повторять имя Светлого и забыть его навсегда.

Глупо отрицать это болезненное притяжение, которое рвало меня на части.

Мои руки сами обвили его шею. Я медленно потянулась к его губам, но остановилась в сантиметре от них. Наши носы соприкоснулись, я увидела, как дернулось его тело, как крепко руки сжали мою талию. Мы хотели одного и того же. Поцеловать друг друга. Тело не может врать, оно реагирует на каждое прикосновения, даже лёгкое дыхание. Как и этот дикий взгляд пылающий страстью, прикосновения и жар его тела.

Мы молчали не в силах даже пошевелиться. Прерывистое дыхание обожгло кожу, а тёплая ладонь Светлого зарылась в мои волосы, оттягивая голову немного назад. Вторая рука полностью обхватила мою талию. Я ждала, что он сделает первый шаг. Закроет глаза и поцелует меня. Чтобы моя ненависть и его нежность – столкнулись друг с другом. Но он лишь продолжал смотреть на меня, не моргая.

Сердце дрогнуло, когда я потянулась к нему поближе. Почти коснулась губами его губ. Стук сердца звучал уже где-то в голове, в попытке заглушить накатившиеся чувства.

Хочет, чтобы я сделала первый шаг?

Чтобы поцеловала его?

Чтобы была слабее?

Чтобы?...

Он и правда думал, что я поцелую его. Признаюсь в том, что меня к нему невыносимо влечёт. Что я не могу перебороть себя и свою гордость. Но я лишь улыбнулась. Пришла в себя и попыталась мягко отодвинуться от него. Его рука каменной хваткой держала моё тело. Светлый не желал отпускать меня. Прижал к себе сильнее и утонул лицом в моих волосах. Он вдыхал их запах несколько секунд. А затем резко разомкнул объятия и позволил мне отойти. Будто только осознал, что творит.

Светлый пытался выглядеть правильным. Не мог позволить себе самому поцеловать студентку, поэтому и хотел всё сделать моими руками. Он годами создавал иллюзию правильности. Иллюзию преподавателя, который полностью погружен в работу и науку. Делал вид, будто никакие чувства,а тем более, сумасшедшая девушка, которая свалилась, как снег на голову – ему не нужны. Только на самом деле, под кожей он скрывал такую бурю эмоций, которая могла унести за собой весь мир. И только рядом со мной Светлый не боялся быть самим собой. С той, которая не только ощущала те же эмоции, а и могла утихомирить, когда надо, а когда надо – увеличить её силу. Своими действиями и словами – я заставляла бурю внутри него сносить, сжигать и уничтожать границы всего правильного, что жило внутри Его Светлости.

Только я не собираюсь идти у него на поводу. Я выиграла. Первая отстранилась. Ему осталось только принять поражение.

Наши взгляды встретились. Его – удивлённый. И мой – победный.

– Надеюсь, уговор мы закрепили, – попыталась я натянуть улыбку, пока буря внутри меня бушевала и хотела снова прильнуть к Светлому.

Вместо ответа, он неожиданно прильнул ко мне с новой силой. Прижал к себе мёртвой хваткой. Затем, подхватил на руки и одной рукой сбросил все бумаги на пол. Они взлетели вверх, а Светлый усадил меня на прохладный стол. Ноги автоматически обвили его талию, а короткое платье кофейного цвета вздёрнулось вверх.

Одной рукой опираясь о стол, а второй сжимая крепкое плечо, я отодвинулась от Светлого, чтобы видеть его лицо.

– Вы себе позволили лишне…, – не успела я договорить, как Светлый закрыл мой рот поцелуем.

Сначала, я хотела его оттолкнуть. Однако, мозг перестал работать. Я сама не поняла, как начала отвечать на его поцелуй с жадностью и сжигающей страстью. Желание, которое вспыхнуло от нашей со Светлым близости взяло вверх. Я перестала себя контролировать. Буквально потеряла голову.

Пальцы сжали плечи Светлого. Ногти вонзились в его тонкую кожу, заставляя мышцы напрячься. Древесный запах ударил в нос, а губы почувствовали кофейную горечь. Мне нравилось, как он прижимал меня к себе, как его настойчивые руки исследовали моё тело, как лёгкая щетина царапала мне кожу. До безумия нравилось то, что я с ним делаю. Поэтому и хотелось большего. Только Светлый, как всегда испортил всю малину.

– Закрепили, – насмешливо ответил Светлый с опозданием. Его губы опухли от поцелуев. На них даже остался мой персиковый блеск. Ему идёт. Покрасоваться хотел? Для этого необязательно было прерывать поцелуй. Он просто невыносимый! – Валентина, ты всё для этого сделала.

– Ну что вы, Роман Андреевич, – попыталась отдышаться я. – Это ещё цветочки.

Я схватила его лицо и снова впилась поцелуем. На этот раз, сама. Отказаться от него я больше не смогу.

Поцелуй, который был больше похож на схватку, продолжился. Теперь это была наша общая буря, в которую каждый приносил что-то своё. Мы целовались, как сумасшедшие, до головокружения, до лёгкого покалывания в губах, до приятной боли внутри. Между нами не было нежности или заботы, чистая ярость и ненависть. Каждый ненавидел самого себя. За нелепую слабость. Поцелуй был больше похож на огненный взрыв, и самому Богу известно, что нас ждёт после. Раскалённая земля или умиротворяющая прохлада декабрьского вечера.

Рука Светлого нежно сжимала мою шею, тем самым, прижав тело к шершавой стене. Он оставлял укусы на моей коже, приглушая боль влажными поцелуями. Мои ноги