Дочь Ненависти: проклятие Ариннити - Елизавета Девитт

Но, замечая, как стремительно Винсент был готов разорвать с этим человеком любые связи, я сделала шаг раньше него и выдохнула без колебаний:

— Вместе.

Монстр, очевидно ожидавший иного ответа, поднял на меня стальные глаза. Они молча вспороли меня от стоп до глотки, но, даже с опытом хладнокровного хирурга, он так и не понял, что именно заставило меня произнести это слово.

Винсент же, заметно раздражённый и в то же время невозмутимый, затягивая чёрную повязку на глазу, бросил с той холодной иронией, что всегда была его оружием:

— Действительно. Подумаешь, на одного мясника в компании больше.

Но я чувствовала: нам нужен был ещё этот мясник, который, сверкнув неестественно ярким взглядом, вновь скрыл все чувства и эмоции до одной за стёклами очков. А после, без слов, повёл нас прочь из этой тюрьмы.

На тело стража, располовиненное ровно вдоль, я предпочла даже не смотреть. Скудный ужин, брошенный подачкой Пита, был единственным, что заставлял меня ещё переставлять ноги.

У других этих сил не было, так что мне приходилось порой быть опорой то для одного парня, то для другого.

Хотя Райнер, уходя от моей протянутой руки, сухо бросил:

— Я сам.

Спорить я не пыталась. Лишь раз, подхватив высокого парня на скользких от сырости ступенях, ощутила под ладонью, как его рёбра звенели, точно натянутые струны гитары. Настолько он был истощён, что казался сотканным из одних костей, упорства и… тех теней, что держали его лучше любых костылей.

Не понимая происхождения этой силы, я не могла не следить за ним. Хоть и держалась впредь лишь Винсента, который шёл, стиснув зубы, тяжело хрипя и, тоже не без причин, прижимая руку к боку.

И наша медлительность едва не стоила нам всего.

На последнем повороте перед обещанным тайным ходом дорогу нам перегородила пара стражей. Райнер уже рванулся собрать в кулак свои тени, но я резко ударила его по рукам, как какого-то непослушного мальчишку. Маг при этом поражённо уставился на меня, осмелившуюся на подобное.

Но это было не время выпускать чудовищ наружу. И тем более обращать внимание на вспыхнувший страх Винсента, который не успел меня остановить.

Куда проще было от бедра пройтись по коридору с улыбкой: самой обычной, тёплой, почти застенчивой. Она оказалась оружием куда страшнее клинка.

— Гляди-ка какая… — выдохнул первый страж, уронив челюсть и толкнув локтем товарища. — Милая, ты заблудилась?

— Нет, мальчики, — мой голос стал сладким, как патока. — Это вы заблудились. Там вечеринка уже в разгаре, а вы даже не в курсе. Меня послали… чтобы вас развлечь.

Впервые моё проклятие сыграло мне на руку: оно сделало улыбку притягательной, шаги мягкими, а голос нарочито соблазнительным. И потому я без малейшего сопротивления приблизилась к стражам, ощущая, как их настороженность тает, уступая место глупой, животной похоти.

Моё лёгкое, почти игривое объятие — руки на плечах, губы у уха, дыхание на шее — не вызвало у первого ни тени сомнений. Он даже не почувствовал, как его же клинок вошёл между рёбер. Только короткий хрип сорвался с губ, как последнее «почему?», на которое не было ответа.

Я просто выдернула из-за его пояса ручной арбалет, словно забирая положенную мне игрушку, и, не давая второму стражу времени опомниться, спустила курок.

Болт вошёл ему в глаз с глухим, мокрым хлюпом — звуком, который заставил Винсента на миг отвести взгляд. Но всё кончилось быстрее, чем улыбки стражей успели исчезнуть с лиц.

— Скажи, кого из нас ты называл мясником? — почти насмешливо поинтересовался Райнер, обращаясь к Винсенту.

Тот не ответил сразу. Его взгляд задержался на мне. На том, как я молча выдернула нож из спины ни в чём не повинного парня, вытерла лезвие о его куртку и привычным движением спрятала за пояс оружие. На губах у красавчика дрогнула ухмылка, в которой сплелись удивление и тёмное восхищение, но слова его прозвучали жёстко, почти с вызовом:

— Не пялься на неё. Иначе это звание будет моим.

Тринадцатый, с оскалом, достойным акулы, лишь качнул головой и неторопливым жестом поправил очки на переносице.

— У меня уже есть невеста, — произнёс он с затаённой теплотой в голосе. — Самая прекрасная во вселенной. Та, которую я должен найти, когда выберусь отсюда… Так что идём. Осталось немного.

Я, будто и не слышала ничего в гулком коридоре, лишь скользнула взглядом по ним обоим, но предпочла промолчать.

Ведь Райнер был прав: чёртовы канализационные стоки уже поджидали нас впереди, близкие и неизбежные. И мы шагнули туда, где вонь и сырость срастались с тьмой, обещая спасение ценой нового кошмара.

Я предпочла бы стереть себе память, чем вспоминать о том, как мы ползли по трубам, выбираясь из настоящего зада королевского замка. Всё ради того, чтобы, спустя ещё час блуждания в темноте и предобморочного состояния из-за местных ароматов, далёких от ванили, мы всё же смогли вырваться на свободу.

Мне пришлось сделать одолжение всем — потратив остатки своего драгоценного резерва на очищающие нас заклятия. Так мы, побитые и изувеченные, прощались с Райнером без тени сантиментов, ведь выполнили наше обоюдное обещание, которое я и подчеркнула нарочито небрежным тоном:

— Приятно было познакомиться, Никем. Надеюсь, больше никогда не увидимся.

За чёрными линзами очков будто мелькнул смешливый огонёк — или мне показалось. На деле он лишь молча протянул руку. Пожатие — формальное, но скреплённое пережитым нами дерьмом — длилось на миг дольше, чем я рассчитывала. Его пальцы держали крепче, чем следовало, и только после короткой паузы он пробасил в ответ:

— Взаимно, Никто.

Винсент, наблюдавший за этим с приподнятой бровью, молча закатил глаза. Однако Райнер и для него нашёл, что сказать напоследок:

— Советую увезти её из города этой же ночью. За то, что помогли мне, на вас однозначно объявят охоту.

Блондин, переживший пытки, допросы и гамму иных мучений лишь по моей вине, так нервно хохотнул:

— О, поверь, у нас и без тебя хватает причин, чтобы сделать это. Так что прощай. Нужна будет ещё помощь… — Винсент взял меня за руку, почти утаскивая от брюнета прочь, а после закончил с ядовитой улыбкой: — … к нам не обращайся.

Я же лишь раз обернулась, сама не зная зачем. Наверное, из-за нестерпимого жжения между лопатками от его провожающего нас взгляда ртутных, светящихся от Хаоса глаз. Перехватив его, я была почти уверена: он находился в шаге от того, чтобы ударить