В борьбе за сердце Женевьевы - М. Джеймс

— Я не могу снять платье сама, — говорит она.

Я с трудом сглатываю. Как же сильно я хочу помочь ей! Но это словно ещё одна форма пытки. Тем не менее, я подхожу к ней, потому что начинаю верить, что на свете нет ничего, в чём я мог бы отказать этой женщине.

Женевьева отворачивается от меня и, откинув волосы за плечо, обнажает верхнюю часть спины. Её гладкая бледная кожа полностью открывается над строгой линией свадебного платья. На спине платья есть ряд маленьких пуговиц, которые идут к основанию позвоночника и застёгиваются на молнию. Я тянусь к первой пуговице, и моё сердце внезапно начинает биться быстрее, когда я расстёгиваю её.

Мой член пульсирует, и я расстёгиваю ещё одну пуговицу. И ещё одну. Кажется, что в верхней части моего тела не осталось ни капли крови. Всё это находится в восьми дюймах между моими бёдрами и пульсирует, как второй удар сердца, пока я медленно расстёгиваю пуговицы, борясь с желанием прикоснуться к ней в других местах.

Она так близко, что я чувствую тепло, исходящее от её кожи. Я ощущаю травянистый, солоноватый аромат её духов, запах её кожи под ними и ванильный аромат её шампуня. Я хочу провести губами по её затылку, спускаясь вниз по позвоночнику. Я жажду поцеловать каждый дюйм её кожи, который вот-вот откроется, когда я закончу расстёгивать пуговицы и протяну руку, чтобы начать расстёгивать молнию.

Я так сильно жажду её, что мне кажется, будто я умираю от голода.

С трудом сглотнув, я начинаю медленно расстёгивать молнию. С каждым движением, которое я делаю, её кремовая кожа обнажается всё больше, и мой пульс начинает стучать в висках. В тесном пространстве брюк я чувствую, как мой член пульсирует, желая её с такой силой, что это причиняет боль.

Я опускаю молнию до самого низа, и Женевьева прижимает другую руку к груди, придерживая платье. Я вижу, как ожерелье, которое я ей подарил, сверкает в приглушённом свете комнаты.

— Спасибо, — тихо говорит она, и я понимаю, что теперь свободен.

Не задумываясь, я вскакиваю с кровати, разворачиваюсь на каблуках и быстро направляюсь в ванную. Краем глаза я замечаю шок на лице Женевьевы, вызванный моим внезапным уходом, но я не могу оставаться там ни секунды дольше. Если только я не хочу наброситься на неё, как изголодавшийся зверь.

Я с силой захлопываю за собой дверь ванной комнаты и защёлкиваю замок. В то же время одна моя рука тянется к поясу. Я расстёгиваю его, расстёгиваю молнию и освобождаю свой ноющий член. С шипением я обхватываю его рукой, испытывая облегчение от прикосновения к своей коже.

Пошатываясь, я подаюсь вперёд, моя рука уже движется вдоль ноющей длины моего тела. Я хватаюсь за край столешницы и начинаю лихорадочно поглаживать себя. В этом нет ничего медленного, никакого напряжения, никакой спешки. Мне нужно кончить, и это единственное, о чем я думаю, когда провожу ладонью по влажному кончику, предвкушая приближающуюся кульминацию. Мои костяшки белеют от напряжения, пока я сжимаю стойку и смотрю на свою пульсирующую длину.

Не могу припомнить, чтобы у меня когда-либо был настолько твёрдый член. Все, о чем я могу думать, — это о Женевьеве, которая снимает платье в соседней комнате, и о том, как она выглядит обнажённой. Я представляю себе её маленькие груди, как, должно быть, выглядят её соски, независимо от того, обнажена ли она между бёдер. Я думаю о её длинных ногах, которые обвивают меня, о том, как чертовски хорошо она будет ощущаться, когда я войду в неё, и я громко стону, сжимая свой член и ускоряя движения, отчаянно желая разрядки.

Я знаю, что она, вероятно, слышит меня, но мне все равно. Пусть она меня услышит, думаю я с яростью, снова постанывая, когда сжимаю бедра в кулак, шипя от удовольствия сквозь зубы. Пусть она знает, что делает со мной. Пусть она слышит, как её муж дрочит в их первую брачную ночь.

— Несколько дней, — шепчу я, с силой сжимая свой член. — Несколько дней, и я покажу тебе, чего тебе не хватает. — Я закрываю глаза и стискиваю зубы, ощущая, как напрягаются мои яйца. — Я собираюсь наполнить тебя своей гребаной спермой, боже! Блядь!

Прерывистый стон вырывается из моих губ, когда я наклоняю свой член как раз вовремя, и сперма брызжет на раковину, вырываясь из моего кончика горячими струями, за которые я бы отдал все на свете, чтобы излиться в Женевьеву прямо сейчас. Я стону, снова втягивая в себя руку, когда очередная дрожь удовольствия пробегает по моему позвоночнику, а затем наклоняюсь вперёд, моя рука ослабляет хватку на члене, и я выдыхаю.

Я только что начал раздеваться и развязал галстук, когда в середине расстёгивания рубашки раздаётся стук в дверь.

— Ты закончил? — Доносится из-за двери голос Женевьевы. — Мне нужно подготовиться ко сну.

Возможно, она просто намекает на то, что я переодеваюсь, но в её голосе звучит нотка, которая заставляет меня думать, что она иронизирует надо мной из-за того, что я здесь один. Я сжимаю челюсти и, позволяя рубашке распахнуться, направляюсь к двери, щелкаю замком и рывком открываю её.

— Конечно, — говорю я натянуто. — Входи. Не позволяй мне останавливать тебя. В конце концов, мы женаты. Думаю, я смогу посмотреть, как ты чистишь зубы.

Её реакция именно та, которую я и ожидал. Она открывает рот, чтобы возразить, но замирает, её взгляд опускается на мою обнажённую грудь и скользит вниз.

Она никогда раньше не видела меня без рубашки. Я вижу, как она разглядывает мою рельефную грудь, выпуклости живота и глубокие мускулы по бокам, переходящие в брюки от костюма в виде буквы «v». Я замечаю, как она сглатывает, наблюдаю за движением её горла, когда она снова поднимает глаза, и её щёки внезапно приобретают приятный оттенок розового.

— Тебе нравится вид? — С ухмылкой спрашиваю я. — Я был бы рад показать тебе его раньше, если бы…

— О, отстань! — Она разворачивается на своей здоровой ноге и, прихрамывая, направляется к кровати, а я тихонько хихикаю. Однако моё веселье длится недолго, потому что я наблюдаю за тем, как она уходит.

На ней лишь пара белых шёлковых шортиков и топ в тон, и, клянусь, я замечаю небольшой изгиб её попки под краем шорт.

— Для той, кто не хочет сегодня становиться женой, ты выбрала очень красивое свадебное бельё, — кричу я ей вслед, чувствуя, как мой член начинает подниматься уже второй