Счастье за гроши, или Трюфельный бизнес попаданки - Мелина Боярова

За время отсутствия, к счастью, никаких происшествий в трактире не произошло, зато практически все готовые блюда закончились, поэтому я с головой окунулась в работу и пробыла на кухне до позднего вечера.

Однако затишье оказалось мнимым. Следующим же утром, когда мы с Синной отправились за покупками, на нас обрушилась куча сплетен, одна хуже другой.

— Ее кухня — рассадник заразы! Она использует гнилые продукты. Вонь стоит на весь трактир. Мясо несвежее и еда прогорклая, есть невозможно. А поросенок приносит несчастья! Он проклят! — только и слышала из каждого угла.

Слухи, как ядовитые щупальца, расползались по городу, отчего становилось обидно и больно. Хотелось кричать, убеждая, что это неправда, но слова застревали в горле. Почему я должна доказывать очевидные вещи? Достаточно ведь зайти в трактир и убедиться, что грязные слухи врут.

Неудивительно, что «Сытый кабанчик» опустел. Посетители, еще вчера за обе щеки уплетавшие трюфельный омлет и макароны с грибным соусом, теперь бросали косые взгляды. А Тарвек, когда бы я ни вышла на улицу, оказывался на пороге постоялого двора и глумливо улыбался. Я не могла позволить этому человеку уничтожить все, что создавала с таким трудом. Трактир стал неотъемлемой частью моей жизни, моей новой свободой, и я не собиралась сдаваться без боя.

Понимая, что кидаться обвинениями в ответ, значило окончательно погубить репутацию, выбрала другую тактику. Первым делом я отправилась к тем людям, с которыми тесно сотрудничала. Кузнец, который чинил старые сковороды и точил ножи. Ткачиха, пошившая нам униформу, скатерти и занавески. Мясник, у которого покупала самые свежие куски для похлебки и жаркого. Все они видели, как тщательно я отбираю овощи, зелень, и знали, что я бы никогда не использовала для готовки испортившиеся ингредиенты.

Я рассказывала им о грязных слухах, распускаемых Тарвеком, говорила, как он обижал сирот и угрожал меня уничтожить, чтобы избавиться от конкурентки. Делилась эмоциями о вселенской несправедливости в лице соседа, вздумавшего лишить меня источника заработка.

— Верлиана, не переживай, я знаю, как ты работаешь, — ответил мясник Ганс уверенным тоном. — Мне бы даже в голову не пришло тебя обвинить в нечистоплотности. Я лично видел и готов поручиться, что твоя кухня блестит чистотой, а мясо на стол подается самое свежее. Если потребуется, засвидетельствую это перед жандармами.

— И я! — подхватила ткачиха. — Обожаю твои похлебки. А Синна… Ты же спасла эту девочку! Она расцвела рядом с тобой. И остальные дети тоже выглядят ухоженными, опрятными.

Поддержка моих знакомых пролилась бальзамом на израненную переживаниями душу. Я видела в глазах искреннюю симпатию и желание помочь. Люди верили мне, и это было куда более ценно, чем можно представить. Приятно осознавать, что ты не в одиночку противостоишь суровому миру.

А ведь приходилось еще выкраивать время, чтобы навестить графа. Трюфельная терапия пошла ему на пользу. Язвы заметно побледнели, цвет лица улучшился, и ожоги больше не беспокоили. Я выделила Тариссе пару трюфелей, чтобы добавляла в пищу, ведь у меня не всегда получалось навестить графа. Хозяин лавки магических диковин уже не ворчал, когда я приносила ему новую порцию товара. Платил ровно столько, сколько условились, и не желал поднимать цену. Зельевар тоже охотно покупал трюфели, так что спрос на них не уменьшался.

Наведалась я в гильдию наемников. Расценки за их услуги стоили недешево. Мне разложили по полочкам, во сколько обойдется охрана таверны, и даже предложили несколько кандидатов на выбор. Однако я не могла себе позволить выбрасывать по золотому в неделю за то, что здоровенный увалень будет бездельничать целыми днями и плевать в потолок. Дешевле только самой искать работника и договариваться напрямую. Но у меня на это не было времени. Я поспрашивала по знакомым, нет ли у них кого на примете, они обещали подумать.

Еще в гильдии мне посоветовали купить собаку, если уж совсем дела плохи и нечем заплатить наемникам. А я взяла и воспользовалась советом. Приобрела за пять медных грошей старого пса по кличке Дьюк, доживающего свой век. Можно было бы купить более молодого, напористого кобеля, которого хозяева держали на цепи. Но Дьюк приглянулся мне умным взглядом, полным невысказанной тоски и отчаяния. Не смогла оставить собаку там, где он был никому не нужен.