Пешка дьявола - Трейси Делани

— Не голодна.

— Ладно, я оставлю его здесь, пока ты не проголодаешься. — Я кладу его обратно на прикроватный столик и встаю.

— Быть любезным тебе не к лицу.

Я склоняю голову набок. — Вот как? Ты бы предпочла, чтобы я сказал тебе, что ты ступаешь по тонкой грани? Что я не тот человек, на которого стоит давить? Что тебе следует тщательно обдумать любые будущие действия и возможные последствия, прежде чем предпринимать их?

— Иди к черту.

Легкая улыбка тронула мои губы. Она вернулась. — Моя бойкая маленькая пешка. — Я заправляю ей волосы за ухо.

Она отстраняется от моего прикосновения. — Убери от меня свои руки.

— Ну-ну, миссис Де Виль. Не надо истерик. — Когда я произношу её имя вслух, во мне расцветает желание обладать ею. В груди просыпается острое чувство, будто меня избили, только когда я называю её своей женой. Это просто смешно, учитывая, что каждое моё действие направлено на одну цель: избавиться от неё и этого злополучного союза, прежде чем отец начнёт спрашивать, где дети.

— Засунь свое дурацкое имя туда, куда не светит солнце.

У меня перехватывает дыхание. Вот оно. Тридцать два дня с момента нашего знакомства, двадцать восемь с момента свадьбы, и она сдается. Пустота в груди — это не просто разочарование от того, как легко мне было её заставить, но я совершенно не готов к дальнейшему изучению этого вопроса. Знаю только, что это неприятно.

— Ты просишь меня о разводе?

Она замолкает, поднимая взгляд вверх и влево. Я словно наблюдаю за тем, как крутятся шестеренки в ее мозгу, и меня это завораживает. Я заворожен ею.

— Это не был бы развод.

— Нет?

— Мы ничего не сделали, так что это было бы аннулированием.

Я ухмыляюсь, видя, как невинно она говорит. — Ладно. Ты просишь меня расторгнуть брак?

— Если да, что бы ты сказал?

Ох, нет, Маленькая Пешка. Так просто ты не отделаешься. — Спроси меня, и узнаешь.

Между нами, двумя противниками, каждый из которых стремится одержать верх, нарастает напряжение. Николас не понимает, чего лишается, женившись на Элизабет. Ссоры с Имоджен делают мой член тверже, чем моя собственная рука или киска любой другой красавицы.

Она выдерживает несколько секунд, её взгляд воинственно сверлит меня. Наконец, её плечи опускаются. — Нет.

Я жду, когда меня постигнет разочарование. Вместо этого, моя грудь наполняется облегчением. Я не понимаю. Зачем ей оставаться моей женой после всех наших сражений? Возможно, ей нравится эта перепалка так же, как и мне. Каковы бы ни были ее причины, мне придётся удвоить усилия. Комната страха была отличной идеей, и она определённо приблизила меня к финишу, но недостаточно. Мой следующий шаг должен ранить её так глубоко, что она даст мне то, чего я хочу.

— Тогда я оставлю тебя отдыхать.

— Просто чтобы ты знал, — говорит она, когда я отхожу от кровати, — я снова меняю свою фамилию на Сэлинджер.

Я поворачиваюсь, широко раскрыв глаза. — Прошу прощения?

— Можешь просить сколько угодно. С меня хватит быть Де Виль. Это имя не соответствует моим личным ценностям. Отныне я буду Имоджен Сэлинджер. В понедельник я подам документы, чтобы всё стало официально.

О, нет, не надо. — Не надо.

— Да ну? — Она слезает с кровати и встаёт прямо передо мной, уперев руки в бёдра. — Попробуй меня остановить.

— Ты моя жена, — кипя от злости, я кричу. — И ты будешь носить мою фамилию. — Она начинает говорить, но я перебиваю её, поднимая ладонь. — На твоём месте я бы хорошенько подумал над следующими словами, которые вылетят твоих из уст, потому что моё терпение на пределе, и поверь, ты не захочешь увидеть, что произойдёт, когда эта нить оборвётся.

Эта угроза, должно быть, сработала, потому что она замолчала. Я сердито посмотрел на неё несколько секунд, почти желая, чтобы она снова бросила мне вызов. Я бы с удовольствием наказал её. Я бы с удовольствием посадил её к себе на колени и отшлёпал, как положено.

— Ешь свою еду, — рявкаю я, топая по комнате. Я почти подумываю запереть её на ночь, но, учитывая её настроение, я бы не удивился, если бы она устроила разгром в комнате.

Громко хлопнув дверью, я выхожу в коридор, кровь кипит в жилах. Из всего, что она сказала и сделала, угроза вернуть девичью фамилию — это уже слишком. Я не могу допустить такого публичного проявления неуважения. Не потерплю.

Я направляюсь в свой кабинет, но когда я прохожу мимо библиотеки, меня окликает Николас.

— Кто поджег твою задницу?

Резко тормозя, я разворачиваюсь и захожу внутрь. Николас и Тобиас сидят на диване, их лица заинтригованы дымом, который, несомненно, валит из моих ушей. Но когда они замечают, что у меня нет брови, у обоих аж брови взлетают на лоб.

— Боже мой, — говорит Николас. — Что, чёрт возьми, с тобой случилось?

— Мне нужно выпить. — Схватив графин с бренди, я наполняю стакан наполовину и осушаю половину залпом. Весь день на меня пялились, и я просто схожу с ума от этого.

— Дай угадаю. — Николас искоса смотрит в сторону Тобиаса и трёт подбородок, словно карикатурный злодей из плохого фильма категории В. — Прекрасная Имоджен. А я-то всё думал, почему она так озорно смотрела на тебя, когда я оставил её с тобой вчера вечером, после того как ты отключился.

Это новость, и от неё моё настроение взлетает до небес. — Ты позволил ей увидеть меня в таком состоянии?

— Нет. Она уже стояла над тобой с подушкой в руках. Кажется, она собиралась тебя задушить, — усмехается он. — Я предложил ей помочь мне уложить тебя спать, и она согласилась.

— Так это твоя вина?

— Нет, — он качает головой для большей выразительности. — Это твоя вина. Она всё время твердила о том, что ты уволил Эджертона. Ты должен был сказать ей настоящую причину его ухода, тогда она, возможно, бы этого не сделала. — Он небрежно указал на мое лицо. — Кстати, это просто охренительно. — Они с Тобиасом переглянулись, оба изо всех сил стараясь не расплыться в лучезарных улыбках, увидев мою неудачу.

— Ты знаешь, почему я ей не сказал. — Я отхожу к окну и обратно, гнев во мне всё ещё слишком кипит. — Хочешь узнать о её последнем проделке, помимо этого? — Я щёлкаю пальцем по отсутствующей брови и продолжаю, не дожидаясь ответа. — Она сказала мне, что снова меняет фамилию на