Ненастоящая жена дракона - Майя Фар

– Катрина, ты управляешься с магией лучше всех, кого я знаю, – потрясённо сказал Густав после того, как я ему продемонстрировала свои таланты.

«Вообще, не зря с богинями пообщалась, – подумала я. – Любопытно, а как там мои горные эсиоли?»

Я никому не рассказала, но богиня поделилась со мной своим планом; по крайней мере, мне казалось, что я поняла её задумку. План богини был великолепен: чем больше появится полей, на которых будут цвести горные эсиоли, тем больше будет плодородной земли и счастливых женщин.

И то поле, которое я вырастила, уже дало семена, а богиня привела ветры, которые прямо сейчас разносят эти семена по всей стране. Я до сих пор ощущала благодарность богини за то, что помогла ей. Это не выражалось в том, что я стала красивее или удачливей, я просто знала, что если я когда-нибудь снова окажусь в Риадохе, то мне там всегда будут рады.

***

Вчера вечером мы с Нинолли пили чай, и она, странно взглянув на меня, вдруг сказала:

– Дорогая моя, а когда тебе рожать?

А я поняла, что со всеми этими волнениями я, как приехала из Риадоха, так ни разу не посетила лекаря. Но ведь чувствовала я себя хорошо.

Стали мы с Нинолли высчитывать, получалось, что через две недели. И я успокоилась, потому что мне как раз нужна была одна неделя, чтобы завершить цикл вызревания первого урожая. Первый урожай задаёт темп земле, и тогда, как я и хотела, я сделаю три урожая, и можно будет спокойно перезимовать и заниматься ребёнком.

Но, как и всегда, боги смеются, когда слышат наши планы.

С утра у меня как-то странно тянуло поясницу, но я всё равно поехала на поле. Сегодня был важный день, нужно было дать очередной толчок для того, чтобы через месяц можно было снимать урожай. Если сегодня этого не сделать, то у меня будет всего два урожая. А то и вовсе один, тогда мне будет финансов сложно.

И сначала всё шло очень хорошо. Я вызвала магию земли, почувствовала, что каждый росток, каждый плод, уже завязавшийся на ростке, готов принять эту магию и действовать по заданной программе.

Как вдруг всё тело пронзила боль.

Она была такая, что я, находясь посреди поля, рухнула в мягкую, рыхлую землю, и это произошло моментально, так быстро, что я даже не успела дойти до края поля.

После того как я упала, боль вроде бы отступила, я довольно быстро пришла в себя и попыталась встать. Но новый удар боли снова поразил меня, ноги подогнулись, и я опять упала.

Через некоторое время я поняла, что не могу встать, что всё тело у меня выламывает, что при моих попытках принять вертикальное положение боль побеждает.

Я попыталась кричать, но моё поле было самым крайним и дальним. И если только сегодня Ромалес не выехал в поле, то вряд ли меня кто-то услышит.

А через несколько часов у меня отошли воды. И пришло осознание, что это не боль. Вернее, больно, но потому… Боже мой, я рожаю!

А как я могу рожать? Мне же нужен дракон! А где его взять?

Я стала его звать. Единственным драконом, которого я знала хорошо и готова была ему довериться, был владетель.

Я кричала и кричала. Но небо надо мной сияло холодной голубизной, и никаких драконов там видно не было.

«Неужели я так и умру? – думала я. – Неужели, пройдя через всё, что я прошла, это так и закончится? Но какая же я дура! Могла бы хоть сына Ниноли с собой взять, сейчас бы отправила его за подмогой!»

И вдруг, когда у меня уже не осталось сил ни кричать, ни дышать, ни думать, в небе надо мной показался чёрный дракон.

Он пролетел один раз. Потом второй. Потом сделал круг.

– Э-эй! – Я попыталась поднять руку: может, он увидит, подумает, что добыча, и спустится?

Но дракон исчез.

– Эй! Я здесь! – крикнула я из последних сил и почувствовала, что боковое зрение исчезает.

И вдруг снова он, и как будто вглядывается. На второй круг пошёл, гад…

«Держись, Катька, держись!»

Дракон пропал.

«Вот же сволочь! Улетел!»

Надо мной вдруг показалось красивое мужское лицо, слегка светящиеся глаза указывали, что это дракон.

– Ненавижу драконов, – сказала я и всё-таки провалилась в обморок.

Глава 47

Я пришла в себя, и первое, что увидела, открыв глаза, – это обнажённый мускулистый мужской торс. И я к нему прижималась.

Осторожно отодвинулась. Очень хотелось пить, горло саднило: видимо, мои крики в поле не прошли даром.

Я осторожно огляделась, увидела, что нахожусь в комнате: надо мной были высокие потолки с лепниной. Руки потянулись к животу. Живот был плоский. Меня охватил ужас… Я попыталась вскочить, но тяжёлая рука прижала меня к себе.

– Отпусти! – сказала я, голос у меня был хриплый, надорванный.

– Не вскакивай, Катрина, – произнёс Грегори. – Тебе надо полежать.

– Где мой ребёнок?! – стараясь подавить начинающуюся истерику, вскричала я.

– Всё хорошо с ним. – Владетель улыбнулся. – Он спит. Ты молодец, ты родила прекрасного дракончика, у тебя сын.

– А что здесь делаешь ты? – На мой взгляд, вопрос был логичным.

От неожиданности я забыла, что это владетель и что я с ним общалась совсем по-другому. Но сложно говорить «вы» мужчине, который лежит с тобой в одной кровати и прижимается к тебе обнажённой грудью.

– Катрина, Катрина, – укоризненно сказал Грегори Ландер, – я же рассказывал тебе: чтобы родить дракона, нужно, чтобы рядом был дракон.

Я вздохнула:

– Видимо, я плохо тебя слушала.

Грегори ещё раз рассказал, и оказалось, чтобы выносить дракона, нужно, чтобы рядом был дракон. И чтобы родить дракона, тоже нужен был дракон. Потому что драконы рождаются в драконьем пламени.

А драконье пламя в случае помощи в родах – это образное выражение, это не тот огонь, который сжигает на свете, это магия дракона, которая лучше всего передаётся кожа к коже. Так идёт передача драконьего огня и рождается дракончик.

– Я хочу увидеть сына! – потребовала я, и с удивлением поняла, что у меня в голосе истеричные нотки.

Грегори Ландер тяжело вздохнул, но встал, и я с облегчением увидела, что, в отличие от верха, низ