Ненастоящая жена дракона - Майя Фар

Оказавшись на земле, Маар захрипел, попытался вырваться, но Грегори придавил его сильнее. Сапфировые глаза пылали яростью. Я видела, как он открывает пасть, как готовится нанести последний, смертельный укус.

– Грегори, нет! – Я вырвалась из рук Ромалеса и побежала к ним. – Не убивай его!

Дракон замер. Повернул голову, уставился на меня.

И в этот момент хвост дракона Маара ударил в спину Грегори. Я растерянно остановилась, уже не зная, что теперь.

Но, вопреки всему, голос Грегори-дракона прозвучал в моей голове: «Не бойся, дракона, нашедшего свою истинную, почти невозможно убить. Но назови мне хоть одну причину, почему я должен оставить его в живых».

Я сглотнула ком в горле.

– Он… он делился со мной своей силой. Для ребёнка, чтобы малыш выжил.

Сапфировые глаза расширились. Дракон Грегори смотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Потом медленно разжал челюсти и отпустил Маара.

Дракон лартуса медленно терял драконий облик, превращаясь в человека. Он был изранен, но жив.

Грегори тоже превратился в человека. Подошёл ко мне, осторожно коснулся моего лица. Обнял меня, прижал к себе так крепко, словно боялся отпустить. Я уткнулась лицом ему в грудь и наконец-то позволила себе расслабиться.

Я была в безопасности. Мы были в безопасности.

– Эти люди – маги из Драгоры, – сказала я. – Нужно освободить всех, там ещё половина магов в ошейниках.

Но Ромалес и Ларсон уже начали делать то, что не успела я. Они быстро нашли тех, кто ещё не был свободен, и принялись снимать магические путы.

Грегори отдавал приказы и одновременно держал меня за руку, не отпуская. Я посмотрела на него и спросила:

– Как вы нас нашли?

– Долгая история, – устало улыбнулся он. – Расскажу по дороге домой. Домой, Катрина. Мы летим домой.

Домой.

Это слово звучало как самая сладкая музыка. Вот только теперь я больше не была вдовой Фронир, и об этом надо было рассказать и Грегори, и Ромалесу.

Глава 44

Скоро мы все оказались дома, в дорогой Драгоре. Генерал Ландер, хотя и обещал, что мы полетим, отправил меня вместе с остальными магами, а сам вместе с армией остался в империи Риадох. Похоже, там они будут подписывать новые договоры, потому что старые не выполнялись.

Ещё несколько дней до нашего отъезда проверялись такие же хозяйства, как то, в котором были мы. И меня поразил масштаб того, сколько магов из Драгоры перекочевали в Риадох и использовались как рабский ресурс.

Отправили нас обратно комфортабельными поездами. Их на всех не хватало, но те, кто хотел, грузились в вагоны, подобные тем, на котором меня привезли, типа теплушек.

Мы ехали вместе с Ромалесом. Я ему сказала, что живу там же, в Утоли, где и его мать, и как бы ни разу не солгала, просто не стала говорить пока, что в одном доме. Рассчитывала, что в дороге будет время, чтобы ему всё рассказать.

Я ехала, смотрела в окно на пролетающие мимо поля, озёра и железнодорожные станции и думала, какой же, однако, крепкий и сильный у меня организм! Столько всего пережить, а мне хоть бы хны. Живот растёт, тошноты нет, сил только прибавляется. Может быть, это оттого, что родится у меня не ребёнок, а сплошной интернационал? Вроде как без папы, а то один дракон поделится магией, то другой. Размышляла об этом и усмехалась про себя, хотя на самом деле грустно всё это.

И самое неприятное было впереди.

Нет, Мариса, конечно, будет счастлива, что сын вернулся живой. И я была очень рада за неё и за Ромалеса. Да ёлки-палки, я даже за его невесту, Линару, рада! Надеюсь, что она ещё не вышла замуж… Что-то я её давно не видела.

А вот куда я денусь?

Не оставит же меня Ромалес, если женится на Линаре, жить в их доме вместе с ребёнком? Да и поля-то не мои, а его…

Конечно, несколько ночей смогу переночевать у Нинолли. Надеюсь, что они с Густавом меня не выгонят, если, конечно, муж Нинолли тоже где-то не находится в этом поезде или в других.

За время пути мы с Ромалесом сдружились, он оказался очень лёгким в общении, а я стала воспринимать его как брата, и уже на самом подъезде, когда оставалось меньше нескольких часов пути, я наконец-то решилась и рассказала ему о том, что произошло и как получилось, что по документам я являюсь его фронтовой женой.

Сопоставив даты, мы поняли, что он уже в это время попал в плен, поэтому здесь всё сходилось.

– Одного не могу понять, – сказал Ромалес, – по правилам, если не обнаружено тело, то должны ждать четырнадцать дней, а в иных случаях и месяц, прежде чем объявлять, что ты погиб смертью храбрых. Почему же здесь буквально через считаные дни я вдруг стал погибшим и мои документы можно было использовать?

Я пожала плечами:

– Я не знаю. Единственное, что мне известно, что тот дракон, который замешан в этой ситуации, служил в штабе, и, возможно, у него был доступ к документам. Может быть, он что‑то с ними сделал?

И тогда в этом разговоре мы не обратили на это внимания, потому что моё внимание фокусировалось на другом: мне было важно понять, как Ромалес отнесётся к ситуации, в которой и я, и он, и мы все оказались.

Но то ли пережитый плен и рабство вкупе с невозможностью вырваться из плена сделали его невозмутимым, но он сказал:

– Катрина, это такая ерунда. Я понимаю, что всякое могло случиться, но, прошу тебя, не расстраивайся, мы всё решим. И не надо тебе никуда уходить, у тебя потрясающая магия. А мне так много не нужно – куда мне три поля? Даже когда я женюсь, мы можем с тобой поделиться и отдать тебе одно из трёх. И пока поживёшь у нас, до того как найдёшь другой дом.

– Ромалес, спасибо тебе большое, – сказала я.

– Мне спасибо? – воскликнул Ромалес. – Это тебе спасибо! Если бы не ты, я бы там умер, и моя мать никогда бы меня не дождалась.

– Ой, я так рада за Марису! – улыбнулась я. – Я так рада за неё, что она дождалась тебя. Она тебя очень любит.

Ну, к сожалению, про