Развод в 45. Найду моложе! - Ксения Хиж

я семеню следом. С момента моего обнаружения в лапах бывшего прошло полчаса, а мне кажется вечность — минуты повязали в разборках и ревности как в киселе. Мне на душе скверно и тошно от самой себя. Головой понимаю, что он прав. Я сама снова и снова возвращаюсь в прошлое, жалюсь над тем, кто втаптывал меня в грязь и ходил по мне грязной подошвой, даже не смотря вниз. Он плюнул в душу и размазал, а я как дура.

Георгий не то, чтобы злой, но очень недовольный.

Он искренне меня сейчас не понимает.

Вспоминаю разговор с мужем при нем. И меня снова трясет.

— Давай сначала начнем, доживем ради внуков и дочери. Тебя что совесть не мучает? — наседает Петр, игнорируя присутствие Жоры. Сначала он, конечно, кинулся с ним в драку, но Георгий даже здесь был умней. Просто увернулся и скрутил старого в бараний рог, а потом процедил, чтобы не смел ни на кого здесь поднимать руку.

— Ну тебя же совесть не мучает? — спросила я растерянно, когда Жора отпихнул его и тот кляксой упал и сполз по стене. Надо отдать должное его прыти, подскочил на ноги сразу же. Лицо его покрылось багряными пятнами, а голос от возмущения сел.

— Впрочем не отвечай. Это была наша последняя встреча. Я ухожу.

Прозвучало пафосно, они оба усмехнулись, а я обхватила себя руками, еще раз вытирая тыльной стороной ладони рот.

И вот иду вслед за Георгием и прошу себя не плакать. За какой-то час натворила дел, хотя…

Снова ищу себе оправдание: я действовала по привычке, которую мой мозг еще не смог забыть — всегда быть рядом и спасать его. Инстинкты сработали, другого объяснения у меня нет.

— Неужели все бабы дуры? — спросил он вдруг, когда мы вышли из гостиницы.

Стало так обидно, что слезы все-таки предательски намочили глаза.

— Как грубо, — отозвалась, обхватывая себя руками. Шмыгнула носом и вскинула подбородок. — Спасибо тебе, милый.

— Да я не про тебя, — хмыкнул. — Хотя…

— Жора! — одёрнула его.

— Тая! — парировал в ответ.

Вот и докатились мы до пререканий. Детский сад в любом возрасте происходит… Надо же…

— А про кого же?

— Смотри! — протягивает мне свой телефон и листает сообщения от Ольги.

Она лежит в неглиже на постели в лепестках красных роз. Зовет его к себе в номер, просит дать ей последний шанс.

Меня ужас охватывает — какие всё-таки бесстыдные женщины, своего добиваются любой ценой!

— Позорище! — выдыхаю.

Меня коробит что он продолжает смотреть в экран и пялится на ее прелести.

— Нравится? — ревность колит так, что готова ткнуть его локтем в бок.

— Нет, — отвечает спокойно и удаляет чат с этой бесстыдницей. А потом отправляет ее номер в блок. — Ваш поцелуй мне тоже неприятен.

— Я губы протерла. И не целовала его в ответ!

Он поднимает брови и смотрит на меня как на ребенка. Глупенького и несмышлёного. И кто кого старше?

— Я ушел до угла здания, думал, ты бросишь это тело, он же тяжелый, а тебе нельзя. Выглянул, а вы уже к такси идете. Дурдом! У тебя же швы, да и вообще.

— Я и забыла про них от стресса.

— Я тоже хорош.

— Значит, так надо было, — изрекаю глупость.

— Знаешь, что, Тая? Ты вроде бы взрослая женщина, но ведёшь себя как ребёнок.

— Но... Взрослые женщины не могут совершать ошибок?

— Тай, ну детский сад!

— Мне не нравится, когда ты так разговариваешь со мной!

— Я говорил тебе оставить прошлое и мне кажется давал понять серьёзность своих намерений. Тебе, получается, это все не нужно, если ты не считаешь нужным прислушаться и пойти навстречу. Ты бегаешь за бывшим, бегаешь! Сама! Стоило ему появиться на горизонте, как ты не отлипаешь от него. Ну как реагировать на это спокойно?

— Не преувеличивай!

— Может, но только слегка. Я не ревнивый, я уважаю партнёра, но... Как это понимать?

— Георгий, я… Я рядом. Теперь навсегда.

— А было не навсегда? — усмехается.

— Сомневалась еще немного. Боялась, как будто. — Вздыхаю. — Прости.

— Ладно. Я же люблю тебя. Поедем домой?

Немею от его признания. Обнимает, прижимает к себе. И я вдыхаю его запах.

— А Злата?

— Она взрослая девочка.

— Ладно, поедем.

— Познакомлю тебя с мамой. Она ждет.

Ведет меня за руку к машине, а я затихаю.

… Дома хорошо. Дома спокойно. Дом есть дом, что ни говори.

Захожу во двор — газон пострижен, розы цветут, все аккуратно и красиво — Сёма постарался на славу.

Сразу же проваливаюсь в сон, едва калитка за моим любимым закрывается. А наутро с удовольствием завтракаю, принимаю душ и выбираю наряд. Ужин назначен на шесть, и у меня еще есть немного времени собраться с мыслями и не дрожать от волнения. Успокоиться. Не хочется ударить в грязь лицом при его маме. Впрочем, мы все взрослые люди, но все же я волнуюсь, чувствуя себя девчонкой, невестой на смотринах.

Чтобы мне не было дискомфортно, Георгий позвонил и пригласил еще Наташу и Сему, Злата тоже обещала к шести приехать — отец вычесал ей весь мозг после моего ухода, и ей в Сочи уже порядком надоело.

«Он плачет, мама!» — написала она, а я не стала даже отвечать на это.

Папашка наш великий махинатор, как оказалось, а еще скользкий и бессовестный жук. Таких надо топтать тапками.

— Ой, дура! — выдыхаю, смотря на себя в зеркало. — Тая? Ну столько лет!

Журю сама себя, примеряя белое платье из хлопка. Выглядит просто, но в то же время стильно: свободный крой, но вставки из кружева и ручной вышивки украшают. А на моем загорелом теле смотрится очень свежо и нежно.

Собираю волосы в хвост, наношу легкий макияж, едва заметный, просто чтобы подчеркнуть скулы и выделить губы. Они припухлые на похудевшем лице. А глаза светятся как ни крути счастьем.

Пока еще есть время, снимаю платье, отглаживаю и берусь за тесто. У меня давно есть рецепт творожного пирога, и я с радостью приступаю к его готовке.

Ровно в пять тридцать за мной заходит Натали, и я как раз достаю пирог из духовки.

— Как съездили? — первый вопрос. — Как там дочка? — второй.

Рассказываю ей обо всем, что было. Она качает головой и то и дело ахает.

— А вы как? Что нового?

— Мой Сёма от рук отбился, — жалуется, подпирая подбородок кулаком, когда наливаю ей сок из холодильника.

На улице небывалая жара. И она вся раскраснелась.

— Почему?

А у самой мороз по коже проходит.

Златка от телефона не отлипала на выезде. И