Пленница аскадцев. Цена свободы - Алена Бондар

Вот и пришло время играть.

Поднимаю голову и руки к небу и кричу надрывно, срывая голос:

— За что нам такое⁈ Боги, чем мы вас прогневали? Один не губи! — прибавляю последнее, чтобы стало понятно — я местная.

Дальше падаю на колени прямо в снег и закрываю лицо руками.

— Как же так? — кричу и трясу плечами, делая вид, будто меня душат рыдания.

Расплакаться для виду не получится, но сокрушаться я умею. Начинаю раскачиваться из стороны в сторону и проклинать неторопливых разбойников. Вообще-то зимой холодно сидеть на земле, укрытой снегом.

Ледяная влага уже просачивается через ткань, колени быстро немеют, но я продолжаю покачиваться, будто меня совсем сломило горе. Опускаю голову вниз, как будто окончательно сникаю.

И слышу вознаграждение своим трудам — шаги. Тихие, аккуратные. Для плачущей, растерянной девушки они не слышны. Они незначительны, но для меня колоссальны.

Примерно трое выходят из своих укрытий и идут ко мне. Но пока не показываются. Плохо.

— Я осталась одна… — горестно причитаю. — За что мне это? Вся семья пропала, — ещё громче произношу.

Ну же, давайте. Я одна здесь и явно нуждаюсь в мужской компании. И эти мои слова тоже вознаграждаются шагами. Ещё несколько человек.

Сколько же их?

Убираю руки от лица, потому что это уже опасно, но смотрю в пол, замечая боковым зрением, как из-за угла другого дома — не того, который я приметила — выходят ещё двое.

Сжимаю пальцы в кулаки и жду. Я покорна и сломлена, значит доступна для любых игр. Должен показаться главарь. Если я расслабила мужчин полностью и они не чувствуют подвоха, то он появится. Именно он ко мне подойдёт.

И как подтверждение тому, что не зря старалась, слышу тяжёлые шаги человека, который не скрывается. Он идёт в открытую и прямиком ко мне.

Напрягаюсь, но не двигаюсь — рано.

Если спугну, они рассыплются в разные стороны. После я отомщу за это стояние на коленях перед толпой мужиков. Все трое поплатятся. Но сейчас покорно жду.

— Как ты тут оказалась? — низким тоном спрашивает мужчина, подойдя вплотную ко мне и схватив меня за подбородок.

Он сжимает пальцы и заставляет меня запрокинуть голову. Мы встречаемся взглядами, и благо я не забываю, что должна бояться. Потому что он не вселяет страха.

Он опасен, но не настолько, чтобы я его боялась. Такой же, как и остальные мужчины в Аскадии. Самоуверенный. Думающий, что просчитал всё наперёд.

— Я вернулась и… — растерянно произношу и смотрю по сторонам. — А вас много? — робко спрашиваю.

— Зачем уточняешь? — склонившись надо мной, спрашивает мужчина.

— Мне страшно, — шепчу еле слышно. — Все пропали… Напасть достигла нашего поселения… А я… я… боюсь оставаться одна. Вдруг меня тоже заберёт.

И решаюсь идти до конца. Поднимаюсь на ноги и сама прислоняюсь к нему, кладя руки на грудь. Его же лапища тут же оказывается у меня на талии, сжимает сильнее, притягивая ближе.

Что ж, ожидаемо.

— Хочешь с нами пойти? — спрашивает он и склоняется ко мне.

А я играю как могу и улыбаюсь. А после оглядываюсь по сторонам и считаю его подельников — примерно десять. Плохо. И не факт, что это все.

— А вас не мало, чтобы справиться с нечистью? — спрашиваю, переводя на него наивный взгляд.

И мужчина ухмыляется. Самодовольно, уверенно в себе. Мой вопрос его скорее смешит, чем оскорбляет.

— Думаю, для тебя нас будет достаточно, — пошло ухмыляется, а потом сжимает рукой мою ягодицу, грубо и собственнически, будто уже решил, что я принадлежу ему.

Вот мы и подходим к грани, через которую я бы не хотела переходить.

— Так все здесь? — невинно уточняю, когда его ребята начинают нас окружать, медленно смыкая кольцо вокруг нас.

— Почти, милая, — скалится он. — С кого начнёшь? — спрашивает с явным нетерпением, будто уже смакует происходящее.

— Но как я могу выбрать, когда всех не видела? И как могу быть уверена, что вы защитите? — спрашиваю у него и невинно хлопаю ресницами.

Тьфу… противно.

Одно дело перед воином так изощряться, который тебе нравится, а совсем другое — перед этим отребьем, которое меня по кругу пустить хочет. Но нужно выяснить, где остальные и сколько их. А то засады не будет, эффект неожиданности тоже пропадёт.

— А кто говорил про защиту, милая? — скалясь, спрашивает он. — Мы тебя трахнем по кругу и всё, — мягким тоном очерчивает мою судьбу.

— Как? — поражаюсь и смотрю по сторонам. — Вас-вас… так много… — продолжаю играть и запинаюсь, будто действительно пугаюсь их количества.

— Не волнуйся, тебя на всех хватит, — скалится он и прихватывает меня за волосы через платок, резко тянет голову назад. — Сейчас ещё подойдут и сможешь начать нас обслуживать.

— Ой, — как дурочка реагирую и закипаю внутри. — А может подождём, если мне можно будет выбрать?

— Больно говорливая, — рычит он. — Нагну-ка я тебя прямо здесь, — вся мягкость слетает с его тона, и он сдёргивает платок.

— Что? — поражённо смотрит на мои волосы.

— Что? Не нравлюсь? — спрашиваю мягко.

И быстро достав клинок, всаживаю ему в шею.

Тёплая кровь мгновенно выплёскивается мне на пальцы, горячей струёй скользит по коже. А мужчина хрипит и двумя руками хватается за шею, пытаясь зажать рану, а его подчинённые замирают, видимо не веря в происходящее.

А я, если честно, сама не верю. Я ранила раньше, но не убивала. Не так. Еще никогда я не видела глаза человека, так близко обречённого на смерть. Тем более от моей руки.

— Убить! — вопит он и начинает оседать.

А я не могу отвести взгляда от мужчины. Слышу рычание и аскадские маты своих мужчин. Они уже вступили в схватку, и вокруг раздаётся звон металла, крики, хрипы.

Столько звуков, столько событий, но я не могу пошевелиться. Держу в руке окровавленный клинок и смотрю на мужчину. Смотрю и смотрю.

И что-то рушится и перестраивается во мне по мере того, как свет в его глазах тухнет, как смерть подходит к нему вплотную.

— Мирана, очнись! — гаркает Касар и дёргает меня за плечо.

Я перевожу на него взгляд, и он хмурится.

— Не убивала раньше? — спрашивает и тут же задвигает меня себе за спину,