Пленница аскадцев. Цена свободы - Алена Бондар

потому что ещё с прошлой ночи, так сказать, следы наших игр с Алриком на коже, и это неприятно. Так что я точно воспользуюсь бадьёй, которую заприметила в одной из комнат.

Натягиваю себе тёплой воды, подогретой на печи, пока Эйрик подкидывает поленья. Прихватываю свечи и расставляю рядом с бадьей, чтобы можно было хоть что-то рассмотреть.

И когда пар поднимается мягкими клубами над бадьей, с радостью раздеваюсь и опускаюсь в горячую воду.

— Как же хорошо, — блаженно произношу и кладу руки на края, отмокая.

Горячая вода обволакивает тело, расслабляет мышцы, смывает остатки напряжения. Откидываю голову назад и прикрываю глаза. Вот так бы немного полежать и расслабиться.

Прилетит дракон — так Мерзаль меня первым найдёт, не то что мужчины.

И тут…

— Расслабляешься? — мужская рука накрывает моё горло спереди, и я распахиваю глаза.

Эйрик зашёл бесшумно и подкрался. Я даже не поняла, что он здесь.

— Что тебе нужно? — хрипло спрашиваю, растерявшись от такого вторжения. — Может, позже поговорим? — намекаю ему, чтобы убирался отсюда прочь.

Но он мужчина догадливый, намёки понимает — и совершенно им не следует.

— Я сам решу, где и когда мы будем разговаривать, — жёстко рубит.

А потом его дыхание щекочет кожу на шее, и я понимаю, что ему видно слишком много. Пламя свечей дарит полноценный свет. Как только это окончательно до меня доходит, дёргаюсь, чтобы опуститься ниже. Но он сжимает пальцы на моей шее, не до боли, но достаточно, чтобы удержать.

— Мирана, в твоих интересах, чтобы я остался к тебе благосклонным, — пониженным тоном произносит он, и случается то, к чему я совершенно не готова.

Его вторая рука медленно оглаживает моё плечо, а после спускается по ключице и достигает груди. Вода уже не кажется такой горячей — по коже бегут мурашки.

— Руки убери, — шиплю на него и поднимаю руки, чтобы защищаться.

— Лучше лежи смирно, и мы быстро поговорим, и я уйду, — предупреждающе произносит он, и я замираю.

— Эйрик, это в наш договор не входит, — ледяным тоном произношу, стараясь сохранить достоинство, даже сидя обнажённой в бадье.

— То, что ты будешь трахаться за спиной брата с другим, тоже не входило, — жёстко отвечает он, и я закусываю губу.

Да что ж такое.

Почему все всё узнают так быстро?

За странную близость с Касаром я уже получила свою порцию жестокости, которая вылилась в искромётный секс. А за секс с Алриком что получу? Эйрика?

Как-то не очень.

— И что с того? — иду в атаку, потому что я не обязана хранить верность Касару.

— Если так легко раздвигаешь ноги, тогда и передо мной раздвинь, — выдаёт он совершенно странную вещь, и одновременно его пальцы достигают груди.

Он сжимает сосок между пальцами и прикусывает зубами мочку уха.

— Эйрик, ты спятил? — смеясь тихо, уточняю. — Я не лягу под тебя, — отрезаю твёрдо.

Да пошёл он. Он угрожает мне на каждом шагу. Действительно ненавидит — не как Касар… Хотя вроде бы и тот по-настоящему. Что-то я запуталась в этих аскадских ненавистях. Где правдивые, а где показные, потому что так нужно.

— Уверена? — азартно спрашивает он.

И вот совсем мне не нравится этот тон.

— Если заставишь шантажом, то это не считается, — сразу же ставлю условие.

Он может. Он может поставить мне такие условия, что выбора не будет. Хотя теперь у меня есть козырь — Алрик согласен мне помочь.

Но сейчас я не откажусь ни от какой помощи и защиты, пока рядом незнакомец и дракон. Лучше я буду рядом с тремя мужчинами, чем выберу сторону и просчитаюсь.

— Думаешь, я буду угрожать, чтобы ты раздвинула передо мной ноги? — будто оскорблённо переспрашивает.

Если честно, то так и думала.

Поворачиваю голову в его сторону и стараюсь игнорировать то, что он сейчас ласкает едва прикрытую водой грудь. И, если честно, это приятно — предательски приятно.

Встречаюсь с ним взглядом и вижу в его глазах вызов. Уверенность мужчины, который уже поставил себе цель.

Но кто сказал, что меня должно это заботить?

— Добровольно — нет, — отвечаю на незаданный вопрос.

Добровольно я не соглашусь. Пусть катится куда подальше.

И я недооцениваю его коварство. Он подныривает, вытягивает меня из воды и усаживает на бортик бадьи. Едва прохладный воздух касается кожи, сразу показывая, что я обнажена перед ним.

Будто через ощущения подчёркивая, что именно он видит. А это капли воды, стекающие по животу и бёдрам, твёрдые вершинки груди, которые призывно торчат. Он видит меня всю сейчас. И наверняка слушает сбившееся дыхание и видит мелкую дрожь, пролетевшую по телу.

А он опять склоняется и шепчет таким бархатным тоном, что заслушаешься:

— Не сопротивляйся, и мы оба поймём, хочешь или нет.

Фыркаю на такое, но он не даёт мне времени на ответ. Поворачивает мою голову и накрывает рот поцелуем.

И это настолько неожиданно, что я теряюсь.

Вот никогда в жизни такого со мной не было. Но эти мужчины умудряются перекидывать мои представления о себе через плечо и перекраивать под себя.

Одновременно не с грубым, а даже, что удивительно, приятным пробным поцелуем он аккуратно разводит мои ноги в стороны, при этом оглаживая внутреннюю часть бедра.

Мурашки сразу же пробегаются по месту прикосновения, тонкой волной поднимаясь выше. А томное предвкушение ласкает низ живота, стягивает его сладким напряжением.

Мне становится интересно, что же он предпримет. Ведь главное, что я могу его остановить. Эйрик не стал давить и именно этим удивил.

Одной рукой он ведёт выше по животу к груди и, сжав её, играется — медленно, с нажимом, словно проверяя мою реакцию. А пальцами второй раздвигает складочки и ласкает.

Он нажимает на клитор, проводит круговыми движениями, не спеша, будто специально растягивает удовольствие. Он нежно обводит сосок большим пальцем и, будто дразнясь, щёлкает по нему, заставляя меня вздрогнуть.

Эйрик углубляет поцелуй медленно, будто раскрывая внутри меня невидимые двери. И я позволяю.

Я пока не нашла отторжения. Я ненавижу его как аскадца. Но я любуюсь им как мужчиной, хотя никогда в этом не признаюсь.

И его нежность сейчас оказывается губительной.

Именно она что-то топит. Словно мужчина знал, что именно так пробьётся через мою броню.

— М-м-м… — лёгкий стон срывается с моих губ, и он проникает в лоно пальцами.

Я развожу