Пленница аскадцев. Цена свободы - Алена Бондар

— Я говорила, что ты меня должен ненавидеть. Но да, ненавижу тебя, — ровно отвечаю, не понимая, к чему он клонит.

— Ненавидь сильнее, — командует мужчина.

И опять шлепок опускается на мою попку, а потом ещё один и ещё. Я сбиваюсь со счёта, забываюсь и злюсь.

И чем яростнее я злюсь, чем сильнее сжимаю пальцы в кулаки и кусаю губу, тем шумнее дышит мужчина. Тем больше он наслаждается процессом. Его ладонь раз за разом оставляет на коже горячие следы.

А потом он достаёт оружие, и холодная сталь касается разгорячённой кожи. Контраст действует на меня невообразимо.

— Ах… — протягиваю невольно, с удовольствием, когда он проводит кинжалом по коже, едва касаясь, и по коже пролетает дрожь.

— Будешь готовить кушать? — спрашивает с азартом. — Или для этого тебе нужно кончить?

— Что? — поражённо переспрашиваю, не понимая, как мы вообще на такие темы перешли.

У него что, обострение?

Мерзаль, вообще видя, к чему всё идёт, ушёл в начале экзекуции и ничего не видел. И я остаюсь один на один с этим дикарём, который решил, что вот так просто добьётся меня. Не на ту напал.

— Ты бредишь, Касар, — смеюсь в ответ, когда понимаю, к чему он клонит.

Он думает, что меня могут завести эти игры? Нет. Не с ним.

— Да! — отвечает мужчина и, отбросив клинок лёгким движением, закидывает меня на кровать.

И следом наваливается сверху сам. Он сразу ставит одну ногу между моих и прихватывает за горло. И у меня есть только секунда, чтобы поймать этот дикий взгляд, полный возбуждения и похоти, как он обрушивает на меня всё — клеймит губами и руками.

Он без предупреждения опускает пальцы в мои складочки и начинает ласкать. Я не хочу… а он так искусно это делает, вместе с поцелуем, что протест где-то теряется. Он ещё есть. Но я не могу выбраться.

Или я только убеждаю себя в этом?

Отвечаю на поцелуй и прикусываю его за губу. А дальше меня выгибает, когда он входит пальцами в лоно и начинает меня трахать — уверенно, глубоко, будто уже знает, как именно нужно двигаться.

— Ах-х… — отрываясь от его губ, стону и прикрываю глаза.

А он, как оголодавший, набрасывается на мою шею.

Боги, и как же он целует.

Он прикусывает, оттягивает кожу, а потом дразняще, нежно проходится по ней поцелуями, и я распадаюсь на осколки.

Уже сама подставляюсь под его ласку. Сама насаживаюсь на его пальцы, потому что то, что он делает, — это захват. Это без вариантов. Он хочет достичь поставленной цели — и он её берёт.

Мой замок пал. Так стремительно, что даже я не готова это признать. Не готова признать, что внизу живота уже стягивает, и оргазм подкрадывается от движений его пальцев.

Не готова признать, что закусываю собственный кулак, чтобы не стонать в голос. Не готова признаться, что кончаю уже вот-вот от того, кого должна ненавидеть.

Я столько всего не могу признать, что когда меня накрывает оргазмом, нахожу его лицо и впиваюсь в губы страстным поцелуем. Я полностью отпускаю себя. Тело плавится, мысли разлетаются, а мужчина рычит — глухо, удовлетворённо.

Он доволен, а я расслабляюсь, обмякшая, горячая, с ещё пульсирующим телом.

И когда последние спазмы стихают, он разрывает мой поцелуй и поднимает пальцы к нашим лицам. Те, на которых ещё видна моя смазка и улавливается мой интимный запах.

— Как же ты меня ненавидишь, — смакуя это слово, произносит он. — Хочешь знать степень моей ненависти? — спрашивает, совершенно повергая в шок.

И вот не знаю почему, но киваю. Видимо, слишком сильно расслабилась.

Он снёс мою защиту напором.

Пробил её — и я теперь раскрытая перед ним.

Не только телом, что страшнее всего.

А Касар, чтобы полностью выбить любую почву из-под моих ног, облизывает эти самые пальцы, смакуя. Медленно, демонстративно, не отрывая от меня взгляда.

— Вкусная ведьмочка, — одобрительно произносит он. — А теперь к печи, Мирана, иначе я придумаю, как ещё тебя стимулировать.

Закрываю глаза и рычу от бессилия, а он скатывается с кровати. Я ударяю по ней ногами и кулаками, выплёскивая злость, а Касар молча поднимает оружие и выходит.

И тут я слышу Мерзаля, который только вернулся:

— Мирана, мне кажется, я понял, что происходит с Касаром, — протягивает он задумчиво.

Я резко поднимаюсь на локтях и смотрю на него внимательно.

— Его как подменили. Но я его не привораживала, — говорю как есть, всё ещё тяжело дыша.

— Да знаю я, такое случайно не случается, — отмахивается он. — Мне кажется, ты истинная для медведя, Касара.

— Что? — поражённо переспрашиваю. — Мерзаль, ты сбрендил? — кручу пальцем у виска. — Я тебе не какая-то девочка из Мидгарда, чтобы быть ему истинной.

Поднимаюсь, поправляю платье, пытаясь привести себя в порядок, а он добавляет, пока я не открыла дверь:

— Ты подумай, Мирана, — настаивает он. — Это бы объяснило всё. Его реакцию. Напор. То, как его ведёт рядом с тобой.

Я замираю на секунду, пальцы сжимают ткань сильнее.

— Даже думать не хочу. Такое не расколдуешь, — отвечаю нервно. — Истинность навсегда.

Глава 22 Мирана

Глава 22 Мирана

Приготовив кушать на обед и ужин, я остаюсь поесть с мужчинами, а после отхожу, и из мыслей никак не идут слова Мерзаля про истинность.

Гнала, конечно, эти мысли подальше от себя, но они упорно возвращались. И я уже просто хоть чем-то занимала руки, чтобы переключиться. Мыла посуду дольше обычного, перебирала травы, копалась в своей сумке. Делала всё, лишь бы не думать.

А под вечер меня перехватил Алрик и вывел из избы. Мы зашли за угол, где ветер тише и нас не увидят из окон. И он тут же прижал меня к стене.

— Мирана, что ты весь день от меня бегаешь? — шепчет мужчина и, наклонившись, целует в шею.

— Тебе показалось, — игриво отвечаю и он комкает платье, ведя рукой по моей голой коже. — Алрик, ну не на улице же, — фыркаю и одёргиваю платье.

Мужчина отрывается от моей шеи и, глядя в глаза, спрашивает:

— Замёрзла? — игриво, и с таким недвусмысленным посылом, что я понимаю: стоит только согласиться — и