О мече и серебре - Дженьюари Белл

Его внимание прочно и полностью сосредоточено на мне, и мое осознание его оживает.

— Итак, — пищу я, отчаянно переключая взгляд на Морроу, который выглядит невероятно, будь он проклят. — Упражнения на доверие. С чего начнем?

— Начать стоит с ванны, — низким тоном говорит Меч.

Я сверкаю на него глазами.

Лара вздыхает, упирая руки в бока.

— Довольно, — говорит она ему своим не терпящим возражений голосом.

Он слегка выпрямляется, затем склоняет голову.

Мудак ухмыляется мне своей наглой улыбкой, протягивая руку, помогая мне подняться с пола. Я беру его руку только потому, что не совсем доверяю своим еще не проснувшимся ногам.

Я однажды сотру эту ямочку с его красивого лица.

— Ну, я бы предложил то, что мы делали в мои офицерские времена: каждый рассказывает о себе одну ложь и одну правду, а остальные должны угадать, что есть что. — Морроу морщит нос, бросая на меня взгляд.

— Я не буду использовать свою силу. Легко. Я все равно выиграю. — Я опускаюсь на зеленую бархатную кушетку, проводя пальцами по потрясающей ткани. Они оставляют жирные следы. Отвратительно.

Меч усмехается на меня.

— Клянусь коленями Накуша, дело не в победе, Кири, сладкие боги, помогите мне. — Лара проводит рукой по лицу.

— Может, стоит молиться тем, кто внизу, — щебечет Кейдия.

Меч напрягается, затем садится рядом со мной.

Мои щеки раздуваются, когда я выдыхаю, напряженная, тепло от его мускулистого бедра согревает мое.

— Ладно. Я понимаю. Речь о том, чтобы узнать друг друга получше.

— Да, так почему бы тебе не начать? — бросает вызов Лара.

Мне? Я моргаю на нее.

— Именно.

Застигнутая врасплох, вероятно, из-за мерзких зелий, которыми Кейдия меня постоянно пичкает, а также из-за того, что я провела последний час в бочке, я говорю первое, что приходит в голову.

— Я раньше часто посещала бордели здесь, в Низберне, и узнала голос того мужчины сегодня, потому что заплатила за его убийство за те невыразимые вещи, которые он делал с людьми там. Деньги от товаров, которые я украла в прошлый раз, когда была здесь, я использовала, чтобы оплатить побег людям из того борделя.

Я замолкаю, снова и снова проводя пальцами по бедрам.

Все уставились на меня, кроме… Меча. Нет, его темные глаза мерцают.

Я сглатываю.

— И еще одно, — говорю я, лгунья, которая вдруг не может придумать ложь. — Половину прибыли от продажи товаров Аларика на черном рынке я оставила себе.

Морроу прочищает горло, затем бесцеремонно плюхается в кресло темно-красного цвета, которое ему удается полностью затенить.

— Это твои две истории, из которых мы должны выбрать? — уточняет он.

Даже Кейдия смотрит на меня, ее дриадские глаза блестят.

Рот Лары открыт в шоке, и я кривлю губы набок, чувствуя неловкость от двух историй, которые рассказала.

Неловкость от того, как они их оценят, и меня в придачу.

— Ты использовала деньги, чтобы освободить друзей, которых завела в борделях, — легко говорит Кейдия. — Это правда. Подозреваю, твой бывший жених таскал тебя туда, а? Ты не оставила себе ни монеты, из-за чего, собственно, и вляпалась во всю эту историю, не так ли?

Все поворачиваются, чтобы посмотреть на нее. Она широко разводит руками, и немного трав падает с пестика, шлепаясь на пол.

— Признаю, Кири немного разговаривает во сне. Она что-то говорила об этом, когда у нее была лихорадка. — Она нервно смотрит на Морроу, который галантно пытается скрыть изумление за своей густой рыжей бородой и широкой ладонью. — Вы сказали, что это не о победе, так что я не думала, что это жульничество. Но я подумала, что ей может быть больно, если вы все будете настаивать, что она такая ужасная, какой притворяется.

Слезы угрожают, щипая глаза. Я чувствую себя полной идиоткой, и я не уверена, почему.

— Кири, — мягко говорит Лара, ломая руки. — Это правда?

— Кейдия права, — говорю я слишком громко, наваливаясь на локти и быстро моргая. — Кто следующий?

Они все еще смотрят на меня.

Я с интересом разглядываю цветочный узор на ковре.

— Я пойду, — говорит Морроу, тоже слишком громко, заставляя всех поморщиться.

Благодарность поднимается во мне. Он не очень утончен, но он добр.

Морроу поднимает один палец.

— Моим лучшим другом в детстве была девушка, на которой я должен был жениться, и когда она сбежала с другим, я присоединился к рядам Лойяда. — Второй палец присоединяется к первому. — Или я сбежал, чтобы присоединиться к рядам Лойяда, потому что думал, что смогу принести больше пользы там, чем на семейной ферме.

Тихий вздох вырывается из меня, когда все оценивают правду и ложь Морроу, и я отодвигаюсь дальше на кушетку, чтобы прислониться спиной. Меч касается моей лодыжки, когда я поджимаю под себя ногу, и в его глазах вопрос.

Словно он хочет знать, все ли со мной в порядке.

Словно ему не все равно.

Я смотрю обратно на Морроу.

Он усмехается, кажется, довольный, что мы вчетвером не можем определиться. Кроме того, я так отвлечена Мечом, что едва помню, о чем должна думать.

Что является очень, очень плохим знаком.

Мне нужно сосредоточиться сейчас как никогда, чтобы провернуть ограбление всего через несколько дней.

— Вы должны угадать, — говорит Морроу, явно обескураженный тем, как плохо мы его знаем.

Я не собираюсь открывать рот. Нет. Я вполне могу сидеть здесь и позволить кому-то другому быть в центре внимания.

— Девушка, которая разбила твое сердце. Она привела тебя к Лойяду, — наконец говорит Лара, одна бровь вскинута в вызове.

— Что, — возмущается он. — Ты не считаешь меня тем, кто хочет изменить мир к лучшему?

— Оба правдивы, но лишь отчасти. Трюк в том, что ты думаешь, что все из-за девушки, потому что так тебе легче справиться с тем, что ты не смог ничего изменить, — говорит Кейдия своим певучим голосом.

Морроу отшатывается, словно его ударили.

Меч бросает на меня долгий взгляд, и я делаю все возможное, чтобы избежать встречи с его глазами, потому что вдруг боюсь, что начну смеяться, и Морроу будет на меня еще злее.

К тому же, я не хочу давать Ларе повод снова тыкать в меня пальцем. Это заставляет меня немного нервничать, особенно после того, что она сделала с манткором.

— Ну, я никогда не думал об этом так, — наконец говорит Морроу, оттенок бледнее, чем раньше.

— Мне нравится эта игра, — говорит Кейдия, наконец отставляя ступку с пестиком и усаживаясь в сапфирово-синее кресло. — Лара, ты следующая.

Лара морщит нос, в ее глазах отсутствующее выражение.

— Иногда я придумываю людям судьбу, когда Накуш не ведет