О мече и серебре - Дженьюари Белл

мою руку. Это сделало меня очень хорошей в чтении не только карт. — Она снова морщит нос, и ее взгляд скользит по моему лицу, наконец останавливаясь на Морроу. — Последние два года я потратила больше времени на изучение наступательной магии, чем на оттачивание способности видеть будущее.

Кейдия смотрит на нее, одна рука под подбородком, нога стучит быстро, как крылья колибри.

— Первое — правда, — говорит Морроу, и я моргаю, потому что была уверена, что второе.

— Вот видите, — говорит Лара, но ее улыбка уничтожающая.

— Пророчество… оно было правдой, да? — Я прищуриваюсь. — Ты сказала нам правду об этом? — И о Дарио, я хочу спросить, но не важно, что она скажет, я не доверяю его скользкой заднице с той минуты, как он пнул Фила.

Это уже заставило бы меня усомниться в его суждениях, потому что какой идиот пинает директа?

Тот, у кого есть желание смерти, возможно.

— Это было правдой, Кири, — медленно отвечает Лара. — Но будущее… последние несколько лет оно становится все более облачным. Напряженным… хаосом.

Взгляд всех обращается ко мне.

Когда я уже научусь держать рот на замке?

— Мой черед, — объявляет Кейдия, хлопая в ладоши. — Я начала обучение на целительницу, потому что у меня была собака, о которой я хотела заботиться. — Она дарит нам озорную улыбку. — Или, я начала обучение на целительницу, чтобы иметь возможность сломать кому-нибудь каждую кость, вылечить его и повторить.

У меня отвисает челюсть.

Морроу закрывает лицо рукой, а Меч издает удивленный смешок.

Лара просто морщится.

— Предполагаю, собака — ложь.

— У меня действительно была собака, — торжественно говорит нам Кейдия. — Но второе было большим мотиватором.

Лара ловит мой взгляд, и я провожу рукой по лицу.

— Полезно знать, — говорю я. — Морроу, это было поучительное упражнение. — И это так. Я довольно быстро переоцениваю свое мнение о Кейдии — и ее роль в моем плане. — Кейдия, у тебя есть… какая-нибудь дриадская, э-э, магия, кроме исцеления?

— Конечно, есть. — Она щелкает пальцами, и одно из поленьев, сложенных у камина, начинает пускать листья.

Настоящая улыбка изгибает мои губы. — Это… идеально. — Мне придется спросить ее, как она сейчас относится к причинению боли людям как целительница… но у меня такое чувство, что я знаю ответ.

— Моя очередь, — говорит Меч, его низкий рычащий голос застает меня врасплох. Я была так увлечена неожиданной кровожадностью Кейдии, что забыла, как близко он ко мне.

— Я рад, что Кири выпила из Чаши, — говорит он, его кадык дергается.

Мое сердце почти останавливается, затем снова бьется, быстрее чем когда-либо.

— Мое настоящее имя — Меч.

Шок пронзает меня. Его настоящее имя не Меч, не может быть.

Что значит — он рад, что я выпила из Чаши. Он рад, что я проклята умереть от руки его бога.

Кипя, я встаю, игнорируя то, как его пальцы касаются моего запястья.

— Ты сейчас серьезно? — спрашивает его Лара. — Боги мои, ты и есть мудак. Кири, подожди. — Я стряхиваю ее руку.

— Она не понимает, — шипит Лара на него.

Кейдия говорит что-то своим высоким голосом. Это отскакивает от меня.

Ничего не видя, мне все равно, я бросаюсь к одной из дверей, ведущих из гостиной в главную спальню.

Дверь не хлопает за мной, тихо щелкая, закрываясь, и я прислоняюсь к ней, мое дыхание сбивается.

В углу стоит парящая ванна, и я автоматически сбрасываю одежду. Вода угрожает выплеснуться через края, когда я забираюсь внутрь.

Она горячая, неудобно горячая для моих холодных рук и ног, и я погружаюсь под воду полностью, оставляя над поверхностью только ноздри.

Я глубоко вдыхаю.

Я не хочу умирать. Я ненавижу, что Меч этого хочет. Я ненавижу, как сильно его правда причиняет боль, и как жестоко было признаваться в этом.

И все же, все здесь считают, что ложь — большее зло, когда правда — это острейшее оружие.

Глава 34

МЕЧ

— Зачем ты сказал ей это? — спрашивает Лара. Кейдия и Морроу удалились, явно не желая быть свидетелями того, как Лара отчитывает меня, словно разъяренная гусыня.

Огонь потрескивает в закопченном каменном очаге, я расхаживаю перед ним.

Лара — единственная, кто знает правду.

— Я не умею лгать, как вы. Я не умею лгать, как она. Меня от этого тошнит.

— Она думает, ты хочешь ее смерти, абсолютный идиот.

— Мы с тобой знаем, что не это означает проклятие.

Кири кашляет в соседней комнате, влажный надрывный звук, от которого у меня скрежещут зубы.

— Она этого не знает! — взрывается Лара, такая злая, что ее каштановые волосы развеваются вокруг, радужки светятся фиолетовым. — Они не знают, кто ты или что должно случиться. Ты правда хочешь, чтобы она тебя ненавидела? — Она вскидывает подбородок, изучая меня так, как немногие смертные осмеливались и оставались в живых, чтобы об этом рассказать. — В этом все дело, да? Так будет легче, если она будет тебя ненавидеть?

Мое горло сжимается. Я киваю, затем качаю головой, поворачиваясь к огню и отворачиваясь от осуждения Лары.

— Не думаю, что есть способ сделать это легче, — наконец отвечаю я.

Маленькая человеческая рука Лары сжимает мой локоть, затем опускается.

— Я думаю, тебе стоит поступать так, как кажется правильным с ней, Хр… Меч.

Я вздрагиваю от ее ошибки.

— Я думаю, просто потому что… кто ты есть на самом деле, не стоит предполагать, что ты можешь быть рациональным в этом. Нет ничего рационального в… наших чувствах.

Любовь. Она не произносит это слово, но оно все равно проносится в моей голове.

— Не должен. — Я хочу выкрикнуть эти слова, но они вырываются злым рыком. — Я не должен испытывать к ней ничего, кроме презрения.

— Она не такая, какой ты ожидал ее увидеть, да? — Голос Лары полон боли и сострадания, так что его больно слышать.

— Ты знала? — агрессивно спрашиваю я, поворачиваясь к ней лицом.

Слеза скользит по ее щеке, она качает головой.

— Она никогда мне не говорила. Я гадала, почему она продолжает воровать, но… я думала, она как сорока, или это какая-то… внутренняя потребность красть и копить. Я не знала, что она использовала это, чтобы помогать кому-то, кроме себя.

Ее лицо искажается, стыд ясно читается в выражении.

Когда она снова встречается со мной взглядом, однако, в нем есть сила.

— Вы двое измените этот мир к лучшему, и будет легче, если она не будет ненавидеть тебя, когда вы это сделаете. Возможно, она даже найдет в своем тайном сердце силы простить тебя, если ты сможешь быть честен с собой насчет нее.

С