Вечно падаем - Хлоя Уолш

и без предупреждения, было чертовски жестоко, но наблюдать, как человек, которого ты любишь, медленно гниет на больничной койке, — по-моему, куда более изощренная форма пытки. Ее вводят малыми дозами боли и отчаяния, день за днем, пока ты сам почти не умираешь от этой боли.

Без Ли в эти последние недели мне бы пришел конец, и я не преувеличивал. Я бы окончательно слетел с катушек. Ее присутствие было как успокаивающий бальзам — она утихомиривала меня, склеивала обратно, и я наконец начал принимать тот факт, что мир все еще вращается.

Я также по-новому взглянул на Дерека. В месяцы после убийства Кэм, когда я пытался ему помочь, я ни черта не понимал, через что он на самом деле проходил. Господи, я так гордился им за то, что он выдержал, что выжил, потому что, как бы ни было мне больно из-за Линды, я знал сердцем и душой: если бы умерла Ли — для меня все бы на этом закончилось.

Воспоминания о том, как я обращался с Ли, не давали мне покоя, и я не думал, что когда-нибудь смогу сделать достаточно, чтобы искупить свою вину перед девушкой, которая осталась рядом со мной и, когда я провалился во тьму, сама вошла туда и вытащила меня обратно к себе.

У меня всегда был мысленный список людей, которые имели значение в моей жизни. Из-за того, как я вырос, в него попадали немногие, но если уж кто-то там оказывался — он оставался навсегда. Я дорожил этим списком. Я, черт возьми, поклонялся ему. Но сейчас он сокращался с пугающей скоростью. Моя мать умерла. Дед тоже. Мой ребенок умер. Мой лучший друг. А теперь и Линда… Слишком много людей, которых я любил, ушли, и я отказывался мысленно вычеркивать из этого списка еще одно имя. С меня хватит потерь. Я больше не теряю.

Я не потеряю ее.

Каждое мое движение, каждое действие с этого дня будет ради Ли и моей дочери. Наверное, Дерек был прав. Однажды он сказал мне, что любовь — это сумасшедшая, злая сука, ради которой ты примешь пулю, примешь боль, сдерешь кожу с собственного тела и отдашь ей. Он был прав. Он был чертовски прав…

— Господи, сегодня там просто ледяной ад, — услышал я голос Ли, вырывающий меня из оцепенения, и мое тело с облегчением дрогнуло.

Повернувшись на диване, я столкнулся лицом к лицу со своим личным ангелом — закутанной в зеленую куртку цвета хаки, с дикими каштановыми кудрями, рассыпавшимися по груди, и серыми глазами, способными растопить даже самого холодного мужчину.

— Ты что делала на улице? — спросил я, замечая грязные пятна на ее джинсах и обветренные щеки.

— Спасала то, что осталось от нашего леска, от твоего лучшего друга, — фыркнула Ли, подходя ко мне. — Я бы очень хотела знать, кто дал ему бензопилу, — усмехнулась она, опускаясь ко мне на колени. Обняв меня, она уткнулась носом мне в шею и вздохнула. — Ты в порядке?

— Не совсем, — честно ответил я, прижимая ее ближе, чтобы согреть. — Но буду.

— Где Хоуп? — тихо спросила она.

— На кухне с твоей мамой, — пробормотал я, наслаждаясь ощущением ее в своих объятиях. — Судя по запаху, они пекут торт.

— Ты не против, что она здесь, Кайл? — Ли оторвалась от моей шеи и посмотрела мне прямо в глаза. — Она хочет нам помочь, — прошептала она с улыбкой. — И я, кажется, хочу ей это позволить.

— Да, — выдохнул я, прижимаясь лбом к ее лбу. — Я тоже этого хочу, малышка.

— Майк звонил раньше, — сказала она. — Хотел сказать, что сегодня утром снова открыл отель.

Я напрягся, и Ли холодной ладонью обхватила мою щеку.

— Расслабься, Кайл, — прошептала она. — Позволь хоть кому-то другому поволноваться за тебя.

— Трудно расслабиться, — признался я хрипло. — Трудно не думать.

— Со временем станет легче справляться, — ответила она. — Обещаю.

ГЛАВА 17

Кайл

Раннее утреннее водянистое солнце пробивалось через окно гостиной, сообщая мне, что начался еще один день дерьма, и все, чего я хотел, — это вернуться в постель, накрыть голову подушкой и забыть весь этот чертов мир.

Прошло уже два месяца с того дня, как Перри Франклин вышел на национальное телевидение и опорочил имя Ли, и каждый день после той катастрофической ночи был для нас настоящим адом. Помимо попыток бесчисленных репортеров заставить нас заговорить, над всеми нами тяжелым грузом висел процесс по делу об убийстве Кэмрин. Джимми Беннетт сидел в тюрьме. Мой отец, Дэвид, все еще пытался соорудить свой пластиковый мостик из вранья. Я почти разрушил отношения с Ли, а Линда… Линды больше не было.

Восемь недель чистого ада — и теперь давление должно было возрасти еще сильнее. Сегодня был четвертый день суда над Рэйчел, а уже завтра утром моя женщина должна была давать показания.

Меня уже вызывали, как и Дерека с Майком, и как бы сильно я ни ненавидел мысль о том, что Ли выйдет на трибуну, крошечная часть меня дрожала в предвкушении.

Показания Ли станут последним гвоздем в крышку гроба Рэйчел. Она собиралась отправить Рэйчел — эту сучью троллиху — Грэйсон ко дну. Все, мать его, начиналось. Дерек был прав, когда сказал, что Ли принесет нам давно заслуженную справедливость…

— Я тут подумал, Кайл, — задумчиво сказал Дерек, ставя кружку кофе на столик передо мной и усаживаясь рядом.

— И о чем же ты подумал, Дерек? — спросил я криво усмехнувшись, делая глоток кофе.

— Когда все это дерьмо с Рэйчел закончится, тебе стоит увезти Ли куда-нибудь отдохнуть. — Он тяжело вздохнул и похлопал меня по колену. — Видит бог, вам обоим нужен перерыв. Я присмотрю за ребенком.

Я удивленно поднял брови, и по мне прокатилась волна возбуждения при мысли о том, что Ли будет только моей на несколько дней.

— Ты бы правда сделал это для нас? — спросил я. — Тебе не в тягость?

Дерек провел рукой по своей — недавно выбритой — голове и ухмыльнулся.

— Ну да, — хохотнул он. — Не смотри так удивленно, чувак. Я знаю, как менять подгузник и готовить смесь. Думаю, пару дней смогу сохранить ей жизнь. — Он усмехнулся, подул в кружку и добавил: