Отряд "Везунчиков" или оковы проклятий - Эстер Рейн

в таком чувствительном, мокром лоне. Опухшие от возбуждения стеночки сдавили его еще сильнее, а он продолжал растягивать меня изнутри, каждый раз упираясь в мою матку, но этого ему было мало. Выскользнув, муж ловко развернул меня лицом в подушки, и снова вошел внутрь. Ощущения поменялись, как и угол его скольжения, и по моему телу опять побежали импульсы. Вжав меня в мягкую кровать, Даян опустил одну руку вниз, просунув ее между моих бедер, и зажал пальцами мой клитор. Я завертела бедрами, но спасения не было. Мужчина снова стал вколачиваться в меня, растягивая до предела, хрипло дыша над моим ухом. Очередной глубокий толчок и сжатый клитор, и тугой узел моего удовольствия лопнул, я забилась в оргазме, крича в подушку от удовольствия. Эта волна унесла за собой и Даяна, он коротко, но чувственно застонал, наполняя меня спермой, а затем дал мне небольшую передышку, ведь ночь была только в своей середине.

Глава 40

Ран и Мар отправили весточку эльфу-повару, и теперь мы все напряженно ждали ответа. Хотя мои мужья всеми силами старались отвлекать меня, окружая заботой. Но не волноваться о Рэтхане я не могла, я боялась, что каждый прошедший день мог оказаться для него последним, и когда мы все-таки придем к Главной Госпоже, нас встретит его статуя.

Вместо того, чтобы отсыпаться на мягкой постели, о которой я так долго мечтала, я поздно ложилась и рано вставала, чтобы бродить по замку, подолгу смотреть в окно или гулять вокруг пруда. Пустое ожидание выматывало мою душу.

Если я не думала о Рэтхане, то мои мысли крутились вокруг беременности и будущих детей. С потомством тентаклемеров все обстояло не так, как с человеческими детьми. Тентаклемеры рождались спустя три месяца, совсем крошечными, и дальше забота о них переходила на плечи отца. Он помещал их в специальную сферу, заполненную питательным раствором, и внимательно следил за их развитием в комфортных условиях. Эта новость меня обрадовала, потому что мысль о том, как тяжело будет выносить сразу шестерых, немного напрягала. Зато разговоры о будущем детей укрепили связь между моими мужьями, было удивительно и приятно слышать, как они называли малышей «нашими». Я чувствовала, как с каждым днем мы все больше превращаемся в большую любящую семью. Хотя Марегону пока было тяжело привыкнуть к тому, что теперь он не один, и что другие мужчины решительно настроены принимать участие в воспитании его потомства. Он пытался сдержать ревность, но заметно нервничал. В такие моменты я брала его за руку и крепко сжимала его большую ладонь, давая понять, что отныне он не один. Он приходил в себя, поглаживал и целовал мою руку, смотря черными, полными обожания глазами. Мар вообще старался не оставлять меня одну, были тому виной отцовские чувства, инстинкт выживания или симпатия ко мне, я не знаю. Наверное, всего по чуть-чуть. Но после брачной ночи, проведенной с Даяном, Мар больше никого ко мне не пускал. Он сам оставался рядом со мной, ложась на кровать поверх одеяла, и бережно охранял мой чуткий и нервный сон. И мое сердце быстро таяло, видя такую заботу и преданность.

— Не нужно так изводить себя, вести вот-вот придут. — Марегон подоткнул одеяло и лег рядом.

— А если наше письмо затерялось? Если оно попало не в те руки? Или этот горе-повар уронил его в свой очередной кулинарный шедевр? Может быть, мы напрасно ждем и теряем время…

— Не накручивай себя. — Муж взял мою ладонь и стал покрывать ее нежными чувственными поцелуями с обоих сторон. — Тебе нужно отдыхать. Пустыми волнениями ты Рэтхаму не поможешь.

— Ты прав, но как только представлю себе, мы тут в покое и безопасности, а Рэтхама в этот момент пытает и мучает эта демоница. У меня сердце сжимается. Хочется бежать туда и спасать его любыми способами.

— Ты удивительно добрая и отзывчивая. Уверен, твой муж выдержит любые испытания ради того, чтобы снова быть рядом с тобой. — Мар успокаивающе поцеловал меня в висок.

— Он был рядом со мной с того самого дня, как я попала в этот мир. Моим верным хвостиком и защитником. Мне так страшно его потерять. — Вымотанная переживаниями, а может быть, и гормонами, я всхлипнула, слезы уже давно просились наружу.

— Тише, не надо…

Но я всхлипнула еще раз, и пара слезинок прочертила дорожки на моих щеках.

— Драгоценность моя, прошу тебя, не плачь. — Муж нежным прикосновением губ стер слезы.

— Прости, что заставляю тебя переживать, — новые слезы потекли по щекам, — я такая безответственная мама…

— Ты будешь лучшей мамой в этом мире.

— Неправда! Как я подарю одинаковую любовь всем шестерым детям, а еще и мужьям? У меня не хватит на всех сил! — Начав об одном, я легко перешла на другую, такую волнительную для меня тему, все-таки, видимо, гормоны уже дают о себе знать.

— В этом мире ты единственная женщина, которая способна искренне любить, мне очень повезло, что ты пришла в мой замок. И что сумела простить мой поступок. О лучшей матери для своих детей я и мечтать не смел. Я молил лишь о том, чтобы нашлась женщина, готовая их выносить, а ты хочешь стать их мамой, быть с ними, любить их. Ты самая восхитительная женщина из всех.

Марегон несмело коснулся моих соленых губ. В его блестящих глазах снова светились преданность и обожание, которое я, по своему мнению, еще не успела заслужить. Но, возможно, я была слишком требовательна к себе. Я ведь и правда беру на себя большую ответственность, связываю свою жизнь навсегда с моими мужьями и нашими детьми. Но в этом мире я уже привыкла, что со мной постоянно что-то происходит, что я быстро принимаю решения, а после разбираюсь с последствиями. И даже если они не всегда положительные, у меня есть те, кто во всем меня поддержит, кто станет моей опорой. Чувство тепла и благодарности затопило мое сердце, и я ответила на поцелуй Мара.

Почувствовав, что я не против, мужчина стал целовать меня чуть смелее, но по-прежнему очень бережно, он осушил губами все мои слезы, а руками нежно поглаживал плечи. Было необыкновенно приятно чувствовать такое бережное отношение. Высокий и статный Мар держал меня в своих объятиях, будто я была хрупкой хрустальной фигуркой. А в его