Лучшие бывшие - Лана Гетманцева

***

К концу рабочего дня я поняла три вещи: никогда не думала, что могу устать от работы мечты, для Лили я теперь враг номер один, а в кофейном автомате нет моего любимого ванильного рафа.

И если с первым и третьим пунктом я ещё могла разобраться, то вот со вторым возникали некоторые трудности.

Из диалогов между ребятами я поняла, что Макс и Лиля встречаются, но видимо, не настолько серьёзно, как хотелось бы девушке. И её парень не против строить глазки другим барышням в присутствии своей дамы сердца, что ставит меня в крайне неловкое положение. Четыре раза за день Лиля огрызнулась на меня, дважды наехала мне на ногу креслом и несчётное количество раз посмотрела с нескрываемой ненавистью. И это при том, что с Максом я старалась не говорить без крайней необходимости. Даже не смотрела в его сторону.

— Не обращай внимания, — шепнула Таня, когда Лиля в очередной раз пробубнила что-то в мой адрес. — Она как с ним сошлась, совсем с цепи сорвалась. Ревнует к каждому столбу. Ощущение, что она порой даже к самой себе его ревнует.

— Бедный парень, — сочувственно покачала я головой.

— Этот? Ты что, он только рад. Чистокровный нарцисс и ловелас. Сам же провоцирует Лильку, а потом выходит сухим их воды. Так что ты поосторожнее с ним.

— Приму к сведению, — поблагодарила я Таню и вернулась к работе. Драмы хватало и в собственной жизни, чужая была ни к чему.

Илья забрасывал сообщениями, хотел забрать меня с работы. Давай Мила, или сейчас или никогда! Не морочить парню голову и сказать всё, как есть, решила я. Написала Вишневскому, что буду ждать у офиса. Десяти минут не прошло, как иномарка затормозила около меня. С какой скоростью он ехал вообще? Говорил ведь, что был на другом конце города.

— Привет, красавица. — Не успела я сесть в машину, как он притянул меня к себе и чмокнул в щёку. Отчего-то теперь его прикосновения были мне неприятны, но виду не подала. Он, как всегда, был с цветами. На этот раз нежно-розовые лилии. Снова не то. Будто очередной знак, что это не мой человек.

— Прокатимся? Или ты устала? — заботливо спросил Вишневский. Ну почему я не могу влюбиться в него?

— Если честно, я хотела с тобой поговорить. Давай прогуляемся по набережной, целый день в офисе, башка как чурбан, надо проветриться.

— Без проблем, я тоже хотел с тобой поговорить. — Илья заметно нервничал. Надеюсь, это не тот серьёзный разговор, о котором я подумала? Нет, конечно, предложение он бы не стал мне делать. Но вдруг он решил предложить мне официальные отношения? И это как раз в тот момент, когда я собиралась ему сказать, что между нами ничего, кроме дружбы быть не может. Какой же стервой я себя после такого почувствую?

Дорога до набережной прошла в тишине. Неловкость повисла в воздухе и начинала душить. Мы остановились у обочины, так как въезд на саму набережную был закрыт. Вышли и направились вниз по ступеням.

На город уже опустились сумерки, и, хотя темнело поздно, белыми ночами наш город похвастаться не мог, так что повсюду начинали зажигаться вечерние фонари. Прохладный воздух ласкал кожу и отлично проветривал затуманенную голову. Но тяжелые мысли из неё никуда не уходили.

— Илья, я хотела сказать…

— Позволь сначала мне? — попросил он. Этого я и боялась, но всё же уступила, кивнув.

— Наше знакомство началось не совсем правильно. В тот вечер я вёл себя как свинья, и наверно, никогда не смогу простить себе тот отвратительный поступок. Но я рад, что мы встретились, даже при таких обстоятельствах. Мила, кажется, я влюблён в тебя.

Нет, нет, нет, ну пожалуйста, ну не надо! Как же я теперь скажу ему, что на самом деле чувствую?

— Илья, ты…

— Нет, дай договорить, — резко вырвалось у него, — извини. Просто я нервничаю, ещё ни разу не признавался девушке в любви, — Вишневский усмехнулся и провел рукой по волосам. — Я влюблён в тебя, Мила. И я понятия не имею, что с этим делать. Могу лишь надеяться и молить, чтобы это было взаимно.

Прости, Илья, но придётся мне и кое в чём другом быть первой для тебя. Например, той, кто разобьёт сердце. Но всегда лучше горькая правда, чем сладкая ложь, разве нет?

— Илья, ты очень классный, и конечно, я не держу на тебя зла за тот вечер, но…

— Но? — настороженно спросил он.

— Но я не смогу ответить тебе тем же, прости.

В фильмах отшивать нелюбимых кажется плёвым делом. Казалось бы, что такого? Не твоё же сердце разбивается на части, не твои мечты и надежды летят к чертям собачьим. Но сейчас мне тоже было больно. За то, что дала ложную надежду, позволила влюбиться в себя, потратила его время. За то, что не смогла полюбить в ответ. Поганое ощущение.

— Вот как. — Я не сразу заметила, как изменился его тон, списала всё на расстроенные чувства. — Это из-за него, да?

Илье даже не нужно было произносить имя, он и так всё понял. Грёбаный Бертов залез везде, в каждый уголок моего сердца, в каждый кусочек души.Рос, Рос, Рос— сигнализировал пульс.

— Прости, — только и смогла выдавить из себя.

— Даже после того, как он бросил тебя? — Илья сделал уверенный шаг навстречу. Разговор пошёл не в то русло.

— А вот это тебя уже не касается, — вздёрнув подбородок, ответила я. Он расстроен, да, но моё прошлое, оно только моё, никому не позволю в него лезть и анализировать мои поступки.

— Ещё как касается.

Я вновь увидела перед собой ярость зверя, с которой столкнулась в тот вечер у бара. Тогда Вишневский вышел из себя, но я списала всё на действие алкоголя. Сейчас он был трезв как стёклышко, но также зол и взбешён.

— Пожалуйста, давай закончим этот разговор, — отступила назад. Мне совсем не нравился его взгляд. Будто я жертва, а он охотник, готовящийся поймать добычу.

— Как пожелаешь, Милана.

Да что с ним такое?

— Прощай, Илья, — бросила я Вишневскому, буквально убегая от него, как от огня.

— До встречи,