Развод по-драконьи. Ты утратила ценность - Эйрена Космос

— Не бойся, дитя, — говорит она мягко. — Я здесь, чтобы помочь, не навредить.

Её тёплые глаза смотрят прямо на меня, в них нет осуждения или страха — только забота и понимание.

— Ответь мне на один вопрос, — говорит она тихо. — Когда у тебя были последние женские дни?

Вопрос застаёт меня врасплох. Я открываю рот, собираясь ответить, и вдруг замираю. Мой разум лихорадочно считает недели.

Я не помню. Я не могу вспомнить, когда в последний раз у меня были эти дни. После суда, после метки… нет, даже раньше. Я была так поглощена всеми этими событиями…

Осознание накрывает меня как волна, и я чувствую, как кровь отливает от лица. Это не может быть правдой. Это невозможно.

Нирия смотрит на меня с мягкой улыбкой, и в её глазах я вижу ответ на вопрос, который ещё не прозвучал.

— Я… ношу дитя?

Глава 56

Нирия улыбается, но её глаза остаются серьёзными.

— Около восьми недель, я полагаю. Слишком рано, чтобы было заметно для других, но я чувствую жизнь внутри вас.

Кладу руку на живот. Там, под моей ладонью, растёт новая жизнь. Ребёнок. Мой и Драгона ребёнок. Боги, как это вообще возможно в моём положении?

— Тебе нужно беречь себя, — продолжает Нирия, наблюдая за моей реакцией. — Особенно сейчас. Беременность — уязвимое время для любой женщины, а для мага — вдвойне. Твоя магия сейчас нестабильна, она перестраивается, чтобы защитить плод.

Её слова доходят до меня словно сквозь толщу воды. Беременность. Ребёнок. Драгон. Проклятие. Все эти мысли сталкиваются в моей голове, образуя хаос.

— Но есть ещё кое-что, — говорит Нирия. — Я чувствую странную энергию в области твоего сердца. Что-то… необычное.

Она хмурится, прикасаясь к моей груди через ткань платья.

— Мне нужно провести более тщательный осмотр, — говорит она. — Ты позволишь?

Киваю. От волнения во рту пересохло. Я знаю, что она увидит. Знаю, и это пугает меня до дрожи в коленях.

— Тебе нужно снять верхнюю одежду, — просит Нирия, вставая. — Не беспокойся, здесь только мы.

Дрожащими пальцами расстёгиваю пуговицы платья. Ткань соскальзывает с плеч, и я остаюсь в тонкой сорочке. Нирия жестом просит снять и её. Глубоко вдохнув, стягиваю сорочку через голову.

Воздух в комнате прохладный, и кожа покрывается мурашками. Инстинктивно скрещиваю руки на груди.

— Всё хорошо, — мягко говорит Нирия. — Я просто посмотрю.

Она подходит ближе, и её руки начинают светиться мягким золотистым светом. Этот свет растекается по моей коже, проникая глубже, к костям и сосудам. Не больно, скорее щекотно, словно меня ощупывают тысячи невидимых пальцев.

Наблюдаю за лицом целительницы. Сначала оно спокойное, сосредоточенное. Но потом её брови сдвигаются, на лбу появляется морщинка. Она задерживает руки над моей грудью, чуть левее, там, где сердце. Свет становится ярче, концентрируясь в этой точке.

Я знаю, что она видит. Чёрное пятно, расползающееся от сердца по венам. Проклятие, которое способно убить. Нет, не меня, а того, кто полюбит меня.

Но выражение её лица не такое, как я ожидала. Не ужас или отвращение, а… недоумение? Она склоняет голову набок, словно пытается разгадать сложную головоломку.

Наконец, свет гаснет. Нирия отступает на шаг, и я торопливо натягиваю сорочку, а затем и платье.

— У тебя были в детстве серьёзные травмы? — спрашивает она, когда я заканчиваю одеваться.

— Да, — отвечаю, удивлённая вопросом. — Почти в семнадцать лет я едва не умерла.

Нирия садится напротив меня, её глаза внимательно следят за моим лицом.

— Расскажи мне об этом.

Вздыхаю, собираясь с мыслями. Это воспоминание всегда вызывает дрожь.

— Мы гуляли с тётей в горах. Это было летом, после окончания моего первого курса в академии. Я поскользнулась на камне и упала с небольшого обрыва. Там внизу были острые камни, и я сильно ударилась о них.

Нирия кивает, побуждая меня продолжать.

— Я потеряла много крови. Тётя говорила, что я была почти мертва, когда она донесла меня до ближайшего целителя. Он едва спас меня.

Машинально касаюсь левой стороны груди через ткань платья.

— У меня до сих пор остался шрам на рёбрах, там, где я ударилась об острый камень.

Нирия смотрит на место, где моя рука касается груди, и медленно качает головой.

— Это не из-за камня, — говорит она тихо. — Шрам, который я вижу, не от травмы. По крайней мере, не от такой.

Моё сердце пропускает удар.

— Что вы имеете в виду?

Она долго смотрит на меня, словно взвешивая что-то в уме.

— Мне нужно поговорить с твоим мужем и Вокрахом, — наконец произносит она. — С твоего позволения.

— Конечно, — соглашаюсь я, чувствуя, как страх стягивает горло. — Только… не говорите о беременности. Пожалуйста. Я сама скажу ему, когда будет подходящее время.

Нирия понимающе кивает.

— Это твоё право, — говорит она, поднимаясь. — Я сохраню твою тайну. Но мой совет, дитя, расскажи ему как можно быстрее и о проклятии тоже не забудь. Щиты, которые его сдерживали, истончаются.

— Что? — выдыхаю я.

— Тебе надо поспешить, Айвилена, — говорит целительница и подходя к двери и открывает её. Драгон и Вокрах, очевидно ждавшие снаружи, тут же входят в комнату.

В момент, когда они переступают порог, я ощущаю, как что-то невидимое рассеивается в воздухе. Полог тишины. Драгон не слышал ни слова из нашего разговора. Чувствую одновременно облегчение и страх.

Он сразу смотрит на меня, его глаза ищут ответы, которых я не могу дать. Затем его взгляд перемещается на Нирию.

— Итак? — спрашивает напряжённо он.

Нирия, скрестив руки перед собой, говорит.

— У меня не очень хорошие новости. Несколько лет назад над леди Айвиленой был проведён древний и запрещённый ритуал.

Слова звучат в комнате как удар грома. Драгон замирает, его лицо каменеет.

— Какой ритуал? — спрашивает он, и его голос, обычно глубокий и сильный, звучит хрипло.

Нирия смотрит на меня с сочувствием, затем снова обращается к Драгону.

— Это ритуал кровной связи, — говорит она. — Очень древняя, тёмная магия. Кто-то привязал свою волю к сердцу вашей жены через её кровь.

Вокрах резко выпрямляется, в шоке глядя на супругу.

— Невозможно, — шепчет он. — Этот ритуал запрещён во всех королевствах уже тысячу