Развод по-драконьи. Ты утратила ценность - Эйрена Космос

— Тем не менее, — говорит Нирия твёрдо, — я вижу его следы. Чёрные нити, проникающие в сердце, контролирующие поток крови и энергии. Это объясняет, почему ни ты, ни Драгон не смогли обнаружить следов ментального вмешательства. Потому что это не ментальная магия, а кровная. Она работает на гораздо более глубоком уровне.

Я слушаю, и каждое слово отдаётся во мне болью и страхом. Ритуал? Кровная связь? Но кто?

Кровная…

Кэролайн. Больше некому.

— Ты уверена? — спрашивает Драгон, и в его голосе звучит что-то опасное, дикое.

Нирия кивает.

— Абсолютно. Я видела подобное однажды, много лет назад, во время войны. Это редкая магия, почти забытая, но очень мощная.

— Кто мог совершить такое? — спрашивает Вокрах, его голос дрожит от еле сдерживаемого гнева. — И когда?

Нирия смотрит на меня.

— Судя по состоянию ткани вокруг ритуальной метки, я бы сказала, что это произошло примерно около шести назад. Может быть, именно во время того «несчастного случая», о котором рассказала леди Айвилена.

Комната начинает вращаться перед моими глазами. Тётя. Падение. Кровь. Это был не несчастный случай?

— Что… что это значит? — выдавливаю я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Кто-то контролировал меня всё это время?

Нирия подходит ко мне, берёт за руку.

— Не совсем так, — говорит она мягко. — Кровная связь не даёт полного контроля, как ментальное внушение. Это скорее… способность влиять на эмоции, на инстинкты, на базовые побуждения. Тот, кто создал связь, мог подталкивать тебя к определённым действиям, вызывать определённые чувства, но если сильно натянуть связь, то вполне возможно, что на короткое время мог подчнить твою волю.

— Это объясняет многое, — говорит Вокрах задумчиво. — Ощущение «не себя», о котором говорила леди Айвилена. И то, почему драконья защита не среагировала — ведь это не было прямым ментальным вмешательством.

Драгон стоит неподвижно, его лицо похоже на маску. Но я вижу, как пульсирует вена на его шее, как напряжены его плечи. Он в ярости.

— Можно это исправить? — спрашивает он, и каждое слово звучит как удар молота. — Можно разорвать эту связь?

Нирия и Вокрах обмениваются взглядами.

— Теоретически — да, — говорит Вокрах осторожно. — Но это сложно и опасно. Кровная связь глубоко вплетена в жизненную силу. Попытка разорвать её может…

Он не заканчивает, но я понимаю. Может убить меня.

— Любовь моя, не желаешь поговорить со своей тётей? — смотрит на меня муж.

Хочу. Очень даже хочу.

Глава 57

Обратный путь проходит в тяжелом молчании. Драгон идёт рядом со мной, но кажется, что между нами пропасть.

Его лицо застыло в маске холодной ярости, а от тела исходит такой жар, что воздух вокруг нас слегка дрожит. Я не решаюсь заговорить первой. Мысли путаются, сердце разрывается от боли и недопонимания.

Древний запрещённый ритуал. Кровная связь. Тетя подчинила меня своей воле, влияла на мои чувства, на мои решения. Женщина, которая растила меня, заботилась обо мне после смерти родителей? Она так поступила?

Это слишком невероятно, слишком больно, чтобы поверить.

Когда мы выходим из портала и подходим к дому, я замедляю шаг. Драгон останавливается, поворачивается ко мне.

— Готова? — спрашивает он, и в его голосе звучит забота, несмотря на гнев.

— Нет, — отвечаю честно. — Но я должна знать правду.

Он кивает и бережно берёт меня под руку, давая опору. Не физическую — эмоциональную. И я благодарна ему за это.

Входим в дом. Из столовой доносятся голоса и звон посуды. Мы идём на звук и застаём неожиданную сцену: тётя Кэролайн сидит за столом, уплетая пирог, а Мирая суетливо подливает ей чай и подкладывает новые кусочки.

— А теперь принеси мне ещё этих чудесных пирожков с яблоками, — говорит тётя, даже не поднимая глаз. — И не забудь сливки.

Мирая кивает безропотно, хотя я вижу, как напряжены её плечи. Не замечая нашего присутствия, тётя отправляет в рот очередной кусок пирога, причмокивая.

— Тётя, — произношу я, и мой голос звучит холоднее, чем я ожидала.

Кэролайн вздрагивает, поднимает голову. Её лицо мгновенно меняется: исчезает выражение сытого удовлетворения, появляется привычная маска измождённой, уставшей от жизни женщины.

— Айви, дорогая, — говорит она, промокая губы салфеткой. — Я так волновалась. Ты исчезла с самого утра, никому ничего не сказав…

Её взгляд скользит дальше и упирается в Драгона, стоящего позади меня. Тётя бледнеет, её рука с салфеткой застывает на полпути.

— Генерал, — выдавливает она из себя. — Какая… неожиданность.

— Леди Кэролайн, — кивает Драгон сухо.

Я подхожу к столу, Драгон следует за мной. Он отодвигает для меня стул, помогает сесть, затем занимает место рядом. Всё это время его глаза не отрываются от лица моей тёти, и в них читается такая угроза, что даже мне становится не по себе.

Мирая, явно чувствуя напряжение, поспешно ставит на стол поднос с пирожками и пятится к двери.

— Я… пойду проверю бельё на просушке, — бормочет она и быстро выскальзывает из комнаты.

Наступает гнетущая тишина. Я смотрю на тётю и не узнаю её. Женщина, которую я знала всю жизнь, вдруг кажется чужой, незнакомой. Её рука слегка дрожит, когда она поднимает чашку с чаем.

Внутри меня всё режет от боли. Неужели это правда? Неужели тётя Кэролайн, которая расчёсывала мои волосы и учила меня заваривать травяной чай, могла предать меня так подло? Как это возможно? И главное — зачем?

Драгон прерывает молчание.

— Леди Кэролайн, — говорит он ровно, слишком ровно. — Расскажите нам, пожалуйста, о несчастном случае с Айви, который произошёл около шести лет назад.

Тётя замирает. Её лицо бледнеет ещё сильнее, становясь почти прозрачным.

— Несчастный случай? — переспрашивает она, пытаясь выиграть время. — Ах, вы об этом. Да, это было ужасно. Мы гуляли в горах, и Айви поскользнулась…

Она начинает рассказывать историю, которую я слышала столько раз, что могла бы пересказать слово в слово. История о моём падении с обрыва, о том, как я ударилась об острый камень, как тётя на руках несла меня к целителю, как молилась всем богам, чтобы я выжила.

Драгон слушает, не перебивая, но я вижу, как с каждым словом его лицо становится всё более напряжённым, как жёлтые огоньки начинают плясать в глубине его глаз.

— Целитель