Супружеская бизность - Любовь Перуница

— Это папина идея.

Я не знаю, что сказать.

— Очень надеюсь, что дом останется целым.

— Спасибо за доверие, — фырчу я.

— Всегда пожалуйста.

Она уже ведёт детей к выходу.

Артём машет мне.

— Мам, не спеши!

— Почему?

— Потому что папа нервничает.

Полина толкает его локтем.

— Заткнись.

Я смотрю им вслед и вдруг чувствую, как внутри становится тепло и волнительно одновременно.

* * *

Когда я открываю дверь дома, стараюсь прислушиваться к каждому шороху. Из гостиной доносится тихая музыка.

Я ставлю сумку и рюкзак у стены и снимаю куртку.

— Андрей?

— На кухне.

Я иду туда крадучись на цыпочках.

На столе горят две свечи, а сервировка намекает на праздничный ужин. И это так неожиданно, что я на секунду просто замираю, впитывая в себя атмосферу романтики. Но это не все сюрпризы. В воздухе ощущается мой любимый аромат домашнего аромадиффузора вперемешку с изумительным запахом выпечки, на столешнице стоит ваза с огромным букетом красных роз.

Андрей стоит у плиты.

— Привет, родная

— Привет. У нас какой-то повод? Я забыла про какую-то годовщину? — Спрашиваю, не веря своим глазам.

Мы смотрим друг на друга, несколько секунд.

— Я пытался приготовить что-то сложнее яичницы — улыбается он неловко.

— Смелый человек.

— Не уверен, что получилось.

Я подхожу ближе.

На столе салат, сливочная паста с креветками, бутылка вина. Моего любимого.

— Ты всё это сам сделал?

— Да… Ну почти. Вино и цветы купил.

Я смеюсь.

— Честный ответ.

Он наливает вино в приготовленный бокал и подаёт мне.

— За возвращение.

Мы чокаемся.

Делаю большой неинтеллигентный глоток терпкой жидкости, отчего в груди сразу разливается тепло, а желудок предательски требует выложить на стол абсолютно всё и немедленно приступить к трапезе.

— Кажется, кто-то готов к трапезе, что, не будем терять времени.

Первые минуты за ужином мы говорим о простых вещах — о моих родителях, о том, как Егор вёл себя в поезде, о том, что Полина неожиданно сама сделала уроки.

Но постепенно, с уменьшением количества вина в бутылке, разговор становится чувственнее, а темы глубже и откровеннее. И теплее. На самом деле в доме становится нестерпимо жарко, что волей неволей я уже скинула свой кардиган и мне пьяно-пьяно.

Будто между нами медленно тает лёд.

— Спасибо, что отправил меня к родителям, подышать воздухом и развеяться, — говорю я тихо. — Я и представить не могла, что настолько по ним соскучилась, и по деревне.

Он пожимает плечами.

— Ты выглядела так, будто вот-вот взорвёшься.

— Очень романтично из твоих уст звучит этот комплимент.

— Зато честно.

Мы улыбаемся. Вот таким я его и полюбила. Прямым, честным, открытым, но при этом мягким и романтичным.

Потом он вдруг говорит:

— Я очень скучал.

Я поднимаю глаза.

— Всего два дня меня не было.

— Да? А, казалось, вечность. Так или иначе — мне хватило.

Он протягивает руку через стол, и я почему-то не думаю, просто беру её, ощущая жар от тёплой знакомой ладони.

Мы сидим так несколько секунд. Потом он тихо говорит:

— Пойдём.

— Куда?

— Сюда.

Он тянет меня к себе. Прижимает мою голову к своей груди, и мы просто движемся в такт красивого мелодичного джаза. Движения настолько аккуратные и нежные, будто мы оба боимся спугнуть сей хрупкий момент. Я чувствую его дыхание у виска.

В танце он касается моих волос, шеи, плеча.

Боже, как давно мы не были просто мужчиной и женщиной.

Не родителями. Не людьми, которые решают проблемы.

Просто нами.

Осторожный и лёгкий поцелуй в губы возрождает во мне давно забытые приятные чувства, которые испытываешь только рядом со своим любимым мужчиной. Воспоминания о нашей любви лавиной обрушиваются на меня, сметая весь негатив, что накопился между нами за последние месяцы. Хотя бы на это мгновение.

Прижимаюсь к мужу сильнее, углубляю поцелуй, чувствуя, как в теле возникает давно забытое желание. Близость с мужем всегда для меня была не просто сексом, а показателем качества жизни. И сейчас в его горячих руках я хочу жить с ним, дышать им, любить этого замечательного мужчину.

Гортанный стон срывается с губ Андрея и он, подхватив меня на руки, уносит в спальню.

* * *

Лежу в объятиях мужа и рисую узоры пальчиком на его груди, ловлю этот редкий блаженный момент, когда нам точно никуда не нужно бежать, кому-то из детей помогать. А просто побыть друг с другом. Только родив четверых детей, начинаешь понимать, какая это роскошь.

— Эля.

— М?

— Мне тоже страшно.

Я поворачиваю голову, удивлённая, что это говорит именно мой мужчина. Не верю своим ушам.

— Отчего?

Он долго молчит, собирается с мыслями, подбирая слова. Его лоб то морщится, то снова разглаживается в попытке выразить свои мысли правильно.

— Что мы снова всё разрушим.

Я тихо выдыхаю. Как мне знаком этот страх.

— Мне тоже.

Он смотрит на меня внимательно.

— Правда?

— Да.

Я беру его руку.

— Потому что сейчас… хорошо. Слишком хорошо.

— И?

— И я боюсь, что это ненадолго. Всего лишь вспышка в беспросветной тьме.

Он кивает.

— Я тоже.

Тишина.

Он проводит пальцами по моей ладони. Целует пальчики.

— Давай попробуем не ломать.

Глава 41

Идея

Просыпаюсь рано не потому, что надо. Просто организм уже привык вставать раньше всех. За окном серо — такое вязкое ноябрьское утро, когда небо будто лежит на крышах домов и давит на город сверху.

Я тихо выбираюсь из кровати, стараясь не разбудить сладко спящую Элину.

Редкость. Обычно она просыпается от любого шороха, а сегодня лежит спокойно, чуть повернувшись набок, волосы растрепались по подушке. Лицо во сне мягче, моложе. Без той постоянной складки между бровями, которая появилась у неё за последние месяцы.

Я осторожно прикрываю дверь спальни и иду на кухню.

Чайник гудит, когда я включаю его. Кофе пахнет резко и приятно. Я стою у окна и смотрю на двор, думаю о своём и попутно сооружаю круассан с курочкой, салатиком и лёгким сыром.

Синоптики вчера сказали, что скоро будет первый снег.

Поздновато, если честно. Уже начало ноября. Обычно к этому времени хотя бы раз уже всё припорашивает, а потом снова тает. А сейчас — только мокрый асфальт, голые деревья и этот тяжёлый, влажный воздух.

Я делаю глоток кофе и думаю, что последние месяцы моя жизнь похожа на этот двор.

Как будто всё застыло перед чем-то.

Сзади скрипит дверь.

— Ты опять не спишь.

Я оборачиваюсь.

Элина стоит в дверях, кутаясь в мой тёплый халат. Волосы собраны в небрежный хвост, глаза ещё сонные.