Видящие. Скрывающиеся в тени - Лина Таб

28

Наш маленький семейный ужин проходит на удивление хорошо. Мы снова много говорим и как ни странно, Майн в легкую вписался в нашу семью. Легко поддерживает разговор, хотя я опасалась, что разница в возрасте будет заметна, но я не ощущаю ее.

Плавно легкий разговор переходит на нашу тройку и на то, что рядом практически нет душ. Это непривычно для обоих, ведь все привыкли, что в городе их просто тьма. Но это и есть особенность связанной тройки, спокойствие. И оба моих мужа привыкают к этому.

— В больнице как-то не хотелось говорить об этом, но как определить, что мы связаны? Я например даже не была в сознании во время обряда, хотя Дан, мне рассказывал, как он проходит. Как я должна понять, что все действительно так? — я перевожу взгляд с одного мужчина на другого и неожиданно ловлю себя на мысли о том, что вдруг это не правда?

Но я тут же гоню эти мысли. У меня нет ни единой причины не верить им.

Все как-то разом замолкают, Мир смотрит вопросительно на Дана, даже немного осуждающе, а Давиан озадаченно чешет лоб.

— Блин, — изрекает многозначительно.

— Для этого нужно перейти на теневую сторону, — произносит спокойно Мирослав, смотря на меня, — не против? — он протягивает мне ладонь и я тут же вкладываю в нее свою.

Наша кухня тут же меняется и я опасливо озираюсь по сторонам. Но по мере осмотра мои брови ползут все выше и выше, я ведь рассчитывала, что находясь в городе, обнаружу в квартире парочку душ и сотни золотых и черных линий, но нашу квартиру будто давно никто не посещал. Линии были, но их было мало и они были полупрозрачными, почти потухшими.

— Ого, кажется теперь я лучше понимаю, о чем вы, — улыбаюсь, чувствуя тепло руки.

— А теперь посмотри на наши руки, — произносит Майн и я тут же опускаю взгляд на ладони, но ничего не вижу.

Но муж переворачивает наши ладони и я удивленно открываю рот, ведь на внутренней ее стороне изображен светящийся золотом символ.

— Это что, истребитель? — произношу озадаченно, касаясь пальцами символа на руке Мира и символ при моем касании тут же вспыхивает ярче, как и мой собственный.

Дан прыскает со смеху и смотрит на меня как на ребенка.

— Это остроконечная звезда, по крайней мере, так ее принято называть.

— Но похожа она на истребитель, — произношу со смешком, перевернув ладонь Дана и коснувшись и его символа, который так же сильнее вспыхнул золотом. Ничего на наших ладонях раньше не было, а значит, этот знак появился именно после ритуала, который и ритуалом то бы с натяжкой. Насколько знала, мы просто соединяли руки, а кто-то четвертый произносил фразу в произвольной форме, что-то вроде: «Соединяю в тройку, даете ли согласие?» И тут каждый должен был подтвердить свое согласие, и именно здесь не обязательно было самому произносить, зачастую рядом могла быть душа, но именно она всегда честно отвечала, согласен ли кто-то. Как в моем случае, пока я была без сознания, душа подтвердила, что я была не против такого состава. Любопытные обычаи и совсем не ясно, откуда они пошли, но главное, результат есть.

Еще какое-то время мы обсуждаем именно варианты, как появился ритуал и каким образом вычислили, что он помогает защитить. Версий было много, но чаще все сводилось именно к тому, что это была случайность. Какой-то любовный треугольник, где оказалось двое Видящих, полюбивших обычного человека.

Романтичная сказка, возможно даже имевшая под собой основание, но главное, это дало возможность Видящим создавать семьи.

— Да уж, наверное, если бы Видящие рождались только у Видящих, то есть, дар передавался по наследству, то вас было бы еще меньше.

— Скорее всего так, — произносит Дан, задумчиво смотря в окно, где уже садилось солнце, — но так детям было бы проще, их бы не считали психически нездоровыми, — голос Давиана звучит кажется безразлично, но я тут же вскидываюсь, ощутив колющие мурашки от его слов. Я помню, как относились к нему родители и лишь отдаленно представляю, какого было ребенку, который видел духов одному, а ведь ему не верили, его считали больным.

Вскочив, я тут же крепко обняла мужа, прижав к себе и Дан как-то и сам подался ко мне, будто нуждался в ласке.

— Да все нормально, — усмехается муж, но я знаю, что нет.

Когда Давиан отстраняется, я перевожу вопросительный взгляд на Мира, не знаю, имею ли право спрашивать об этом.

— Что, хочешь спросить, скольких психиатров в детстве посетил я? — смотрит пристально.

— Если не любишь эту тему, можешь не говорить, — тут же поспешно даю заднюю.

— Не люблю, как и в целом не люблю говорить о прошлом, но ты хочешь знать, а значит, я отвечу, — он говорит довольно спокойно, но в отличии от Дана, я пока не научилась понимать его, когда он закрывается.

Жду, вопросительно смотря на мужа.

— Я был как раз тем редким случаем, родившемся в семье Видящего, — произносит хмуро и я понимаю, что радости в этом не было. Переглядываюсь с Даном и вижу такое же понимание в его глазах.

— Мама была Видящей, вот только она забеременела от человека, который не то, что не понял бы, он бросил ее, как только узнал о беременности, — говорит Мир обыденно, сложив руки в замок, — до раскрытия тайны не дошло.

— Но в этом случае, если пары не случилось, ее не должно было задеть последствиями, — комментирует Давиан.

— Ее и не коснулось. Но она заболела, когда мне было 11.

Холодею от сказанного. Неужели в детский дом попал? Боже.

Вновь переглядываюсь с Даном, кажется, он подумал о том же.

— И после, ты попал в детский дом? — произносит сам Дан.

— Да. Но я был подготовлен, она дала мне понимание, кто такие Видящие.

— И все равно, Видящий или нет, провести 7 лет в детском доме это…, - восклицаю эмоционально, взяв мужа за руку и сжав его пальцы.

Но Мир лишь бросает на наши руки спокойный взгляд.

— Я справлялся.

Больше мы не касаемся этой темы и постепенно, мы сворачиваем разговоры, потому что время было далеко за час ночи.

Когда мы собираемся спать, речи о том, что Мир уедет к себе не идет. У нас есть гостевая комната, но я так же не хочу, чтобы он уходил спать отдельно.

Но как же неловко спрашивать его об этом.

Но когда Дан уходит в душ, а я помогаю Миру