Попаданка особого назначения - Ирэн Васильева

слабая улыбка медленно, без следа исчезла с моего лица. На лобовом стеклу реальности поползли трещины. Я уже на каком-то подсознательном уровне догадывалась, о чём именно он собирается сказать в следующую секунду. И почему-то моё глупое сердце забилось в грудную клетку в три раза быстрее.

— Какое..., какое ещё обещание? — тихо спросила я, хотя прекрасно, до боли знала ответ.

Серебряный Владыка смотрел прямо мне в душу, не мигая:

— Моя сила восстановилась, Наследница. Прямо сейчас я могу вернуть тебя обратно домой. Туда, откуда ты пришла.

В роскошных королевских покоях мгновенно воцарилась оглушительная, мёртвая тишина. Очень тихо стало. Настолько, что, казалось, даже весенний ветер за панорамным окном испуганно стих.

Я медленно, со скрипом повернула голову к Янину. И замерла, глядя на его профиль. Потому что этот упрямый, гордый король сейчас упорно молчал. Он не спорил с драконом. Не пытался приводить мне логичные доводы. Не убеждал остаться ради высшего блага империи и не умолял со слезами на глазах. Он просто сидел рядом и молча ждал моего решения.

Хотя по его потемневшим, уставшим глазам прямо сейчас было отчётливо видно всё. Абсолютно всё, что он так тщательно пытался скрыть. Первобытный мужской страх навсегда меня потерять. Слабая, безумная надежда. Искренняя, глубокая любовь. И отчаянное, бешеное желание услышать от меня один-единственный нужный ему ответ.

Но он действительно не собирался на меня давить, использовать свой авторитет или манипулировать. Потому что слишком сильно уважал мой собственный, личный выбор.

И именно это его благородное, честное молчание сделало для меня этот выбор в миллион раз сложнее, больнее и невыносимее.

Когда дракон улетел, мы остались вдвоём. Долго молчали. Слишком долго, слушая только отдалённый шум просыпающегося дворца.

Пока наконец Янин тяжело, шумно не выдохнул:

— Я чертовски испугался за тебя…

Я медленно подняла голову, кутаясь в меховое одеяло. Король упорно смотрел куда-то в окно, на плывущие над башнями облака. Словно ему было гораздо проще говорить самые сложные вещи, не видя моего лица.

— Там… В той проклятой северной пещере. Когда я наконец пробрался сквозь Барьер и увидел тебя на каменном полу...

Его глубокий голос стал тише, звеня натянутой струной:

— Я на какую-то секунду… подумал, что безвозвратно потерял тебя. Что снова не успел…

Я почувствовала, как внутри меня что-то болезненно, щемяще сжалось. В памяти вспыхнул его панический крик в багровом тумане.

— Янин...

Он мягко, но твёрдо покачал головой, прерывая меня:

— Я не имею никакого морального права эгоистично просить тебя отказаться от твоего прежнего мира и остаться здесь.

— И почему же?

— Потому что это только твоя жизнь, Неля. Твой дом, твоя семья, твои друзья, твоё право выбора.

Он наконец перевёл взгляд на меня. И от этого прямого, потемневшего взгляда мне мгновенно стало трудно дышать. Мой привычный земной скепсис дал окончательную трещину.

— Но перед тем, как ты примешь решение, я должен сказать тебе…

Моё глупое сердце застучало где-то прямо в горле. Король сделал короткий вздох:

— Ты стала мне глубоко, запредельно небезразлична, Неля Соколова.

Я не выдержала и тихо, звонко рассмеялась, пряча лицо в ладоня:

— О боги, Ваше Величество... Ты только сейчас, после взрыва целого портала Бездны, это наконец-то понял?

На его измученном лице медленно появилась та самая тёплая, обезоруживающая улыбка:

— Нет. Понял я это гораздо раньше.

— Вот и я так думаю. У меня с девичьей интуицией всё в порядке.

— Просто раньше у меня совершенно не было свободного времени, чтобы признаться в этом, — хмыкнул он.

— Ну да, — я закивала, соглашаясь. — Понимаю. Срочное спасение мира от тотального уничтожения всегда немного отвлекает от личной жизни.

— Совсем немного.

Мы оба негромко, искренне рассмеялись, сбрасывая остатки накопившегося за неделю напряжения. А потом снова замолчали. Но на этот раз наша тишина ощущалась совершенно иначе. Намного теплее. Ближе. Словно невидимый Барьер между Землёй и этим миром рухнул не только в горах, но и прямо здесь, в этой солнечной комнате.

Янин осторожно протянул руку и накрыл мои пальцы своими.

Я долго, внимательно смотрела на него. На человека, который без колебаний бросился за мной через обледенелые Срединные горы. Который целую бесконечную неделю почти не отходил от моей кровати. Который готов был разрушить половину мира, объявить войну древним богам и жрецам, лишь бы меня вернуть.

И внезапно, с кристальной отчётливостью я поняла одну очень простую вещь. Земля, со всеми её зачётами, экономикой и привычной рутиной, была моим прошлым. Родители…, да сними жаль было расставаться…, но…

Но он... Он был моим настоящим и будущим. И немогла я так просто отказаться от всего и уйти.

— Янин.

— Да, Неля? — отозвался он, крепче сжимая мою руку.

— Я остаюсь…, я никуда не уйду, — прошептала срывающимся голосом.

На несколько бесконечных секунд он просто замер на месте как вкопанный. Словно его сознание наотрез отказалось верить в услышанное. Совсем. Словно я сейчас заговорила на каком-то неизвестном древнем наречии.

— Что?.. — глухо переспросил король.

— Остаюсь, — чётко, по слогам повторила я, улыбаясь. — Здесь. С тобой. Контракт продлён на неопределённый срок.

Кажется, в этот самый миг счастливее этого черноволосого короля и рыжей девчонки не существовало вообще никого во всём огромном королевстве. И, возможно, даже среди летающих на улице драконов. Напряжение, державшее его лицо последнюю неделю, полностью исчезло.

Янин осторожно, едва прикасаясь пальцами, коснулся моей щеки. Будто всё ещё панически боялся, что это очередное наваждение, бред и он сейчас проснётся в своём кресле у пустой кровати.

— Ты... ты действительно уверена в этом, Неля?

— Абсолютно. На все сто процентов.

— Ни о чём потом не пожалеешь? — прищурился он, а в его глазах наконец-то снова зажглись весёлые, знакомые мне чертята.

— О, пожалею обязательно, — невозмутимо пообещала я. — И не один раз.

— Неля... — укоризненно вздохнул он.

— Но совершенно точно я никогда не пожалею об этом конкретном решении.

И тогда он улыбнулся. Так искренне, открыто и обезоруживающе, что у меня в голове окончательно и бесповоротно пропала всякая способность нормально думать и язвить. Тотальное поражение девичьего сарказма.

Это было жутко несправедливо со стороны принимающей вселенной. Очень несправедливо. Обаяние у этого мужчины было поражающе и нелегального действия.

Метка на моем запястье, словно подтверждая мой выбор и соглашаясь с ним, мягко пульсировала ровным, ласковым серебристым светом, а затем окончательно затихла под кожей, превращаясь в изящное, больше не пугающее украшение. Слияние аур завершилось.

Я первой потянулась к нему. Наверное. Или он ко мне. Честно говоря, потом это было уже абсолютно неважно.

Поцелуй получился совсем другим, чем тот, первый, на краю обрыва перед Барьером.