Вера для мажора. Услышь меня - Ника Оболенская

С меня течет ручьем, пока тяжело поднимаюсь по лестнице. Платье весит тонну. Тело знобит и будто в ноги и спину свинца залили.

Ксюха провожает меня до двери и неожиданно крепко обнимает.

— Всё будет хорошо, Вер.

Будет. Обязательно будет.

В своей комнате стаскиваю промокший сарафан и падаю на кровать. Из последних сил заворачиваюсь в одеяло, дрожа от холода, и закрываю глаза.

Мне снится, что я в аду. Здесь жарко и нечем дышать. Кости плавятся, выкручивая суставы до боли, голову ломит. Неожиданно я вижу впереди Сафонова, и в душе вспыхивает надежда. Он здесь! Зову Тима, надрывая связки. Он оборачивается и с улыбкой что-то произносит. Я не могу разобрать что. Забыв обо всем, бегу к нему и хватаю за руку. Он продолжает что-то говорить, но я с ужасом понимаю — я его больше не слышу.

Кто-то настойчиво тормошит меня за плечо. От этого голову простреливает острой болью.

Стону и поднимаю стокилограммовые веки. В расфокусе ловлю пятно лица.

Незнакомая женщина. Кто она?

Мажу взглядом по ее синей форме с белыми вставками и эмблемой красного креста.

Скорая? Зачем она здесь?

Силюсь повернуть голову, но не могу. Очень больно, а еще хочется пить.

Я, кажется, прошу вслух, но не уверена, что достаточно громко. Губы спеклись и трескаются, заполняя рот металлическим привкусом крови.

Женщина исчезает из поля зрения, зато появляется бабушка. Она перепугана и очень бледная.

Поит меня водой.

И снова надо мной склоняется фельдшер.

Она трогает мой лоб, и я вздрагиваю от обжигающе-ледяного прикосновения.

Сосредотачиваюсь на ее губах.

— Состояние. Срочно. Госпитализируем, — улавливаю только обрывки фраз.

Что? Я не хочу. Оставьте меня в покое, мне просто нужно поспать.

Последнее пытаюсь произнести вслух, но замираю с приоткрытым ртом.

То, что я до этого успешно игнорировала, наконец становится очевидным.

Звук пропал. Совсем. В башке абсолютная тишина.

Мой кошмар стал реальностью.

62. Тим. Тренировка

Ебаный ты в рот, как плохо!

Желудок скручивает болезненным спазмом, и я со стоном соскребаю себя с матраса и ползу в толчок.

Прощаюсь со скудным завтраком и с трудом возвращаюсь обратно.

Слабость во всем теле дикая просто. Знобит.

Третий день меня полощет изо всех щелей.

Судя по скулежу Хасана, он тоже обдристал каждый угол в Хитроу и в окрестностях Лондона.

Карма в действии. Говнюк признался, что наговорил какой-то лютой хуйни Вере. Какой — он не помнит. Я тоже.

Но тот факт, что я заблочен у Ведьмы везде, где только можно, говорит о многом.

Блядь.

Утыкаюсь мордой в подушку и лежу так до следующего приступа.

Хочется одновременно ржать и выть, потому что жопой своей многострадальной чую — у нас с Верой произошел тотальный пиздец.

И мне бы сейчас примчаться к ней и вытрясти из упрямицы подробности ее «немилости», но этот сучий аттракцион дерьма и рвоты не прекращается.

Сраный принц, блядь.

От нехуй делать регаюсь под выдуманным именем и стучусь к Ведьме в друзья. В ответ — игнор.

Ожидаемо, потому как в сети она была три дня назад.

На пробу перевожу ей денег с припиской «Ведьма, вытащи меня из бана». Банк отклоняет операцию.

Заебись.

Вызваниваю Беса, но тот ничем порадовать не может. Телефон Ведьмы недоступен, а Кара не знает, где она.

Черт, а если Вера заразилась этим сраным ротавирусом и теперь проклинает меня на все лады?

Когда раздается требовательный стук в дверь, я, успев основательно накрутить себя, испытываю прилив щенячьей надежды.

А вдруг это она?

Распахиваю дверь и тут же скисаю, пялясь на батину помощницу.

Мышь Юля в ответ тоже таращит на меня свои зенки.

— Тимофей Алексеевич, здравствуйте. Извините за беспокойство, но Алексей Михайлович просил вам передать, — пищит она и тянет мне небольшой бумажный пакет.

Приваливаюсь к дверному косяку — типа мачо, а по факту едва не стекаю соплей от слабости. Качаю башкой, не спеша брать подношение в руки.

— Мне ничего не надо.

Мы вроде с батей уже всё выяснили три дня назад.

Глаза Мыши округляются еще больше.

— Но что мне тогда делать с ними? — растерянно лепечет.

— Себе оставь, — брякаю первое, что приходит в голову.

Мне вот вообще сейчас не до разборок с отцом.

— Зачем мне часы? — робко блеет Юля. — Вы у Виктора в машине забыли.

Часы?

Заглядываю в пакет, и пазл наконец со щелчком встает на место. А вместе с ним к хуям разблокируются все воспоминания того ебаного вечера.

До малейших, сука, деталей.

Вот я блюю в тачке Виктора.

Вот поднимаю с асфальта браслет, который подарил Ведьме.

Вот я опрокидываю стопку за стопкой, отмахиваясь от навязчивых поглаживаний какой-то левой потаскухи.

Вот я записываю сториз, чтобы Вера точно увидела, какого мамкиного пирожка потеряла.

Ах да!

Вот я с надменным ебалом затираю ей ахинею, ощущая во рту привкус рвоты.

Бля-я-я.

Нахуя я ей это всё нагородил?!

Болезненно морщусь, переживая испанский стыд.

— Вам плохо? — испуганный голос Мыши напоминает о том, что у моей драмы есть зритель.

— Пиздец просто, — со стоном выдыхаю, сжимая в руке пакет.

— Мне скорую вызвать? — Девица тут же хватается за мобильник.

— Да не кипишуй так! — урезониваю ее рвение. — Помирать пока не собираюсь.

А стоило бы, да, Тимох? Че ты ей там наплел? «Ебешься на тройку?» Красава просто.

Удивительно, что Ведьма тебя только по ебалу погладила, а не кастрировала прям там.

Ты такой мудень тухложопый, Сафа, что это лечится исключительно лоботомией.

Че делать-то, блядь?

Мозги со скипом обрабатывают информацию.

Один хуй — надо ехать. А там разберемся по ситуации.

Кстати, о ситуации.

— Юль, в аптеку сгоняешь? — бросаю Мыши, хватая лопатник. — Купи что-нибудь противорвотное. Только чтоб усваивалось быстро, а то выблюю.

Пихаю ей деньги.

— Еще от поноса.

— Тоже, чтобы б-быстро? — с запинкой уточняет она и слегка розовеет.

— Главное, действенно.

Мышь деловито кивает и, развернувшись на сто восемьдесят, топает к лифту.

Подумав, торопливо окликаю ее:

— Юль!

— А?

Пересиливая себя, прошу:

— И памперсов пачку.

— На мальчика или на девочку?

— На мужика, блядь! — рявкаю,

Секундная пауза.

— Поняла, Тимофей Алексеевич, — отмирает она и с каменным лицом жмет на кнопку.

— Юль, — снова зову.

— Что-то еще забыли? Влажные салфетки? Антисептик? Пачку прокладок? — перечисляет.

По глазами вижу, что стебется.

Ладно, заслужил за тот раз.

— Маску купи. И себе тоже. — С ухмылкой добавляю: — А то тренировка сфинктера тебе обеспечена.

63. Вера. Маленький принц

«Можешь не переживать, я присматриваю за Олимпиадой Львовной».

Читаю