Развод по Проекту: Дом, который построила Я! - Арина Вольская

без галстука. За последние недели он ещё больше осунулся, однако держался собранно. Увидев Лидию, он кивнул ей так, как кивал перед важными совещаниями с заказчиком.

— Доброе утро.

— Доброе.

Никто не упомянул их последний разговор в мастерской.

На столе лежали документы, которые превращали двадцать пять лет общей жизни в несколько отдельных предметов обсуждения: доля в компании, квартира, банковские счета, права на портфолио, обязательства по старым проектам.

Каждый пункт имел цену.

Только брак оценке не подлежал.

Нотариус объявила состав участников и порядок работы. Сначала предстояло согласовать стоимость доли, затем — механизм её выкупа, после — имущественное соглашение супругов. Если стороны достигнут окончательной договорённости, документы можно будет удостоверить в тот же день и представить в суд, где уже было назначено заседание по расторжению брака.

— Начнём с оценки общества, — сказала нотариус.

Юрист Виктора открыл свою папку.

— Наша сторона по-прежнему считает представленную оценку завышенной, — произнёс он. — Методика недостаточно учитывает персональную зависимость бизнеса от основателя и основного носителя бренда.

Аркадий Леонидович поправил очки.

— Зависимость учитывалась через корректировку деловой репутации и прогноз будущих доходов.

— Не в достаточной степени.

— Насколько, по вашему мнению, она должна быть увеличена?

Юрист посмотрел на Виктора.

Тот ответил сам:

— Клиенты приходили на фамилию Сафронова.

Лидия не отвела взгляда.

Виктор говорил спокойно, без прежней злости. Сейчас он защищал не только деньги. Он защищал ту версию истории, в которой публичное имя определяло стоимость всего построенного вокруг него.

— Это подтверждается договорами, интервью заказчиков и маркетинговыми исследованиями, — продолжил он. — Бюро создавалось мной. Я выступал автором ключевых концепций, проводил переговоры и обеспечивал привлечение большинства крупных проектов. Уход Лидии не означает, что сорок процентов бизнеса могут оцениваться так, словно они представляют самостоятельный актив без привязки к моей репутации.

— Доля в обществе и не является самостоятельным архитектурным бюро, — заметил Гребнев. — Она представляет право на соответствующую часть стоимости действующего бизнеса.

— Стоимость которого зависит от моего участия.

— В том числе.

— В первую очередь.

Оценщик открыл расчёт.

— Мы не отрицаем высокую персональную зависимость бренда, Виктор Павлович. В итоговой модели она учтена. Если бы компания обладала теми же финансовыми показателями, но не зависела от одного публичного лица, её стоимость была бы выше.

— Насколько?

Поляков назвал цифру.

Она существенно превышала оценку, представленную сторонам.

Виктор нахмурился.

— Тогда почему вы не учитываете, что после ухода Лидии компания сохранила название, клиентов и основную часть контрактов?

— Учитываем. Как и то, что после её ухода увеличились расходы на внешних специалистов, снизилась скорость согласований и возникли риски по нескольким проектам.

— Риски возникли из-за действий самой Лидии.

Марина Власова положила ладонь на край папки, но Лидия заговорила первой:

— Не нужно возвращаться к «Ориону». Есть независимое заключение.

Виктор посмотрел на неё.

— Заключение оценивает технические решения, а не последствия.

— Финансовые последствия тоже отражены в оценке.

— Именно поэтому она не может одновременно ссылаться на ухудшение положения компании и оценивать твою долю по прежним результатам.

Аркадий Леонидович терпеливо ответил:

— Стоимость определялась на установленную дату с учётом текущих обязательств, кредитной нагрузки, действующих договоров и прогнозируемых доходов. Мы не использовали показатели до возникновения проблем как единственную основу. Всё это изложено в отчёте.

Юрист Виктора подвинул вперёд отдельный документ.

— Мы заказали дополнительное заключение по стоимости бренда.

Гребнев взял его и передал копию Лидии.

На первой странице крупно стояло:

Персональная деловая репутация Виктора Павловича Сафронова как ключевой нематериальный актив ООО «Сафронов и партнёры».

Далее утверждалось, что имя основателя определяет значительную часть способности компании получать новые контракты. Если Виктор прекращал участие в управлении, ожидаемая стоимость бизнеса резко снижалась.

Лидия пролистала документ.

— Я не прошу оценивать компанию без Виктора, — сказала она. — Он остаётся в ней.

— Но вы хотите получить стоимость доли так, словно ваша собственная роль была сопоставима с его, — ответил юрист.

— Нет. Я хочу получить стоимость тридцати пяти процентов компании, в которой Виктор остаётся владельцем и руководителем.

— С учётом стоимости, созданной его именем.

— И моей работой.

Виктор откинулся на спинку кресла.

— Вот мы и пришли к главному.

— К чему?

— Ты считаешь, что бюро стояло на тебе.

— Я считаю, что оно стояло не только на тебе.

— Но клиенты подписывали договор с Сафроновым.

— Они подписывали договор с юридическим лицом, сорока процентами которого владела я.

— Названным моей фамилией.

— Которую носила и я.

— Лида, не будем превращать это в филологию.

— Тогда не используй фамилию как единственный финансовый аргумент.

Нотариус подняла руку.

— Давайте вернёмся к документам.

Марина открыла второй раздел папки.

Там находились трудовой договор Лидии, должностные инструкции, протоколы архитектурного совета, сведения об авторстве, история проектов и заключение двух отраслевых экспертов.

Первый эксперт оценивал роль публичного бренда. Он подтверждал: имя Виктора действительно являлось главным маркетинговым активом компании. Клиенты связывали с ним смелые концепции, престиж и способность привлекать внимание.

Второй анализировал внутреннюю устойчивость проектной организации.

В его заключении говорилось, что на протяжении многих лет Лидия отвечала за архитектурную координацию, качество документации, авторский надзор и управление ключевыми специалистами. После её выхода эти функции не были полноценно переданы одному человеку и распределились между несколькими сотрудниками и внешними консультантами.

— Мы не утверждаем, что Виктор Павлович не создавал стоимость, — сказал Гребнев. — Напротив. Его личный бренд учтён как один из основных активов. Но компания не являлась агентством одного автора, где все остальные выполняли механические поручения. Устойчивость создавалась коллективом, организационной системой и профессиональной репутацией руководителей, включая Лидию Андреевну.

— Репутация компании всё равно оставалась моей, — произнёс Виктор.

— Частично, — ответил Поляков. — Однако рынок уже начал корректировать это восприятие после публикации подтверждённого портфолио Лидии Андреевны. Сам факт того, что её новая студия выиграла конкурс у прежнего бюро, также является рыночным показателем самостоятельной стоимости её профессионального имени.

Виктор усмехнулся.

— Один конкурс не создаёт репутацию.

— Не создаёт. Проявляет существующую.

В комнате стало тихо.

Лидия посмотрела на оценщика. Он произнёс это не ради неё. Для него история состояла из факторов, коэффициентов и рыночных сигналов. Именно поэтому фраза прозвучала убедительнее любой защиты.

Юрист Виктора начал говорить о необходимости дисконта за неконтрольный пакет. На этот раз спор был сугубо профессиональным. Поскольку Виктор владел шестьюдесятью процентами, доля Лидии не позволяла определять решения