Развод по Проекту: Дом, который построила Я! - Арина Вольская

— Что именно ты любишь?

— Тебя.

— Это не ответ.

— Мы прожили вместе двадцать пять лет. Ты мать моей дочери. Человек, который знает меня лучше всех.

— И?

— И всё.

— Нет, Виктор. Не всё. Продолжай.

Он снова начал раздражаться, но сдержался.

— Ты сильная. Умная. Надёжная. С тобой можно строить что угодно. Ты видишь то, чего не видят остальные. Умеешь удержать проект, когда все начинают паниковать. Знаешь, где я ошибусь, ещё до того, как я ошибся.

Лидия слушала.

Каждое слово было правдой.

И каждое относилось к её полезности.

— Что ты любишь во мне, когда мы ничего не строим? — спросила она.

Виктор замолчал.

— Когда нет компании, заказчиков, проекта, Дарьи, ужина с партнёрами, твоей речи и моей проверки? Что остаётся?

— Это искусственный вопрос.

— Почему?

— Потому что жизнь состоит именно из этого. Из работы, семьи, обязанностей.

— И всё же.

Он прошёл к столу, взял чашку, но кофе давно остыл.

— Ты хочешь заставить меня говорить сентиментальности?

— Нет. Хочу понять, видишь ли ты меня отдельно от функций.

— Я вижу тебя.

— Где?

— Здесь. Сейчас.

— И предлагаешь вернуть меня в бюро.

Виктор поставил чашку.

— Потому что бюро — часть нашей жизни.

— Твоей.

— Нашей.

— Когда ты решил начать новую жизнь с Алисой, бюро осталось тебе.

— Я признаю, что это было несправедливо.

— Не просто несправедливо. Ты распределил наше общее прошлое так, будто оно состояло из имущества. Тебе — компания, клиенты, фамилия, сотрудники. Мне — квартира, компенсация и почётная должность. Даже после двадцати пяти лет ты думал не о том, кто я без тебя, а о том, как оставить меня рядом в удобном качестве.

— Я боялся, что ты разрушишь компанию.

— Я не разрушила.

— Потому что мы остановились до настоящей войны.

— Нет. Потому что я не хотела разрушать то, что строила.

Он опустился на стул.

— Тогда зачем продолжать развод?

— Потому что компания и брак — не одно здание.

— Для нас всегда были одним.

— Именно.

Лидия встала и подошла к стене, где висели материалы «Северной пристани». Рядом с новым планом находилась копия дипломного листа. Два проекта одного здания, созданные одной женщиной с разницей в двадцать пять лет.

— Я когда-то любила наше общее дело, — сказала она. — Не терпела его. Не жертвовала собой каждое утро. Любила. Мне нравилось работать с тобой. Нравилось, что ты видишь масштаб там, где я вижу ограничения. Нравилось ловить твою идею и делать её возможной. Я гордилась тобой.

— Я тоже гордился тобой.

— Про себя.

Виктор вздрогнул.

— Не всегда.

— Чаще всего именно так. Для тебя моё признание было внутренней частью твоего успеха. Оно не требовало сцены. Ты знал, что я сильная, и этого будто было достаточно. А публично существовал Сафронов.

— Фамилия у нас одна.

— Вот именно.

Она коснулась пальцем подписи на дипломе.

Воронова Л. А.

— Когда я соглашалась носить твою фамилию, мне не казалось, что исчезает моя. Мы были молодыми, и всё впереди казалось общим. Но постепенно общее стало называться твоим. Не потому, что ты каждый день что-то у меня отнимал. Потому что я сама каждый день отдавала: презентацию, переговоры, благодарность, право не объяснять, кто именно сделал работу.

— Я готов это исправить.

— На сайте?

— Не только.

— Корпоративным соглашением?

— Да.

— Новыми должностями?

— Да.

— А дома?

Виктор смотрел на неё.

— Дома тоже.

— Каким образом?

Он не знал.

Лидия видела это не как победу, а как окончательный ответ.

Виктор пришёл подготовленным к разговору о структурах. Он мог предложить долю, полномочия, авторство, бренд. Даже прекращение отношений с Алисой вписывалось в исправление конструкции. Неверный элемент удалялся, прежний возвращался на место, нагрузки перераспределялись.

Но брак не восстанавливался теми же средствами, которыми восстанавливают компанию.

— Ты скучаешь не по мне, — сказала Лидия.

— Не говори глупостей.

— Ты скучаешь по тому, как работала твоя жизнь, когда я была рядом.

— Это и есть часть тебя.

— Часть. Но ты предлагаешь мне вернуться именно туда, где я была полезна.

— Я предлагаю вернуться домой.

— В тот же разговор ты включил архитектурный совет, корпоративное соглашение и «Северную пристань».

— Потому что всё связано.

— Для тебя.

Он поднялся.

— Ты решила заранее.

— Нет.

— Решила ещё до моего приезда.

— До твоего приезда я не знала, что ты предложишь.

— Но знала, что откажешь.

Лидия задумалась.

— Наверное.

Виктор отступил, словно она толкнула его.

— Тогда зачем позволила говорить?

— Потому что двадцать пять лет заслуживают разговора.

Он отвернулся к окну.

Двор оживал. Кто-то включил музыку в соседней студии. За стеной типографии заработала машина, и пол слегка завибрировал.

— Алиса уехала, — сказал Виктор после долгой паузы. — Забрала вещи.

Лидия молчала.

— Она сказала почти то же, что ты. Что я не люблю женщин, а назначаю им функции.

— Несправедливо.

Он повернулся.

— Ты её защищаешь?

— Нет. Но ты любил её. По-своему.

— Это было увлечение.

— Когда ты выводил её на сцену, не считал так.

— Я был ослеплён.

— Не превращай её теперь в случайную ошибку. Это слишком удобно.

Виктор нахмурился.

— Ты хочешь, чтобы я вернулся к ней?

— Я хочу, чтобы ты наконец отвечал за собственные решения без переписывания прошлого.

— Я отвечаю.

— Нет. Ты говоришь: Алиса оказалась ошибкой, бюро без меня перестало работать, Дарья отдаляется, значит, нужно вернуть прежнюю систему. Но ведь дело не в том, что новая жизнь не получилась. Даже если бы Алиса оказалась идеальным креативным директором, а бюро выиграло все конкурсы, то, как ты поступил со мной, не стало бы правильнее.

Он долго смотрел на неё.

— Ты меня больше не любишь?

Лидия не ответила сразу.

Вопрос был проще всех предыдущих и потому труднее.

Любовь не исчезла в ту ночь, когда она увидела его с Алисой. Не исчезла после соглашения, собрания, отзыва подписи. Она менялась медленно, как здание, из которого годами уходит вода, вымывая раствор между камнями. Снаружи стена всё ещё стоит. Внутри связь уже нарушена.

— Я люблю человека, с которым прожила большую часть жизни, — сказала Лидия. — Но больше не могу