Развод в 43. Когда уходит любовь - Александра Багирова

Миша достает телефон. Долго смотрит на гаджет. Не решаясь набрать номер.

И все же, ругая себя последними словами за недоверие, которого просто не может быть между родными людьми, набирает номер.

— Да. Миш, привет, — слышит голос Лены.

— Ты ведь не моя дочь… — выпаливает.

Хотя собирался начать разговор иначе.

— Откуда инфа? — голос ровный.

— Тест сделал…

Почему не сказал, что ему подсунули эту бумажку? Почему врет?

Он не может ответить себе на эти вопросы. Грудину разрывает. Он сам себя не может понять. И от этого так паршиво.

— Миш, что за недоверие. Маме это не понравится. Втихаря такое проворачивать.

— И все же…

— Какого ответа ты от меня ждешь? — сухо, резко, отстраненно.

— Правдивого, Лен.

— Ты для меня отец. Этого более чем достаточно. И мне не нужны никакие бумажки, чтобы это признать. Если у тебя иначе… прискорбно, Миш. Так семья не строится.

— Ты не можешь ответить на прямой вопрос?

— Я ответила. У меня встреча. Пока. Потом созвонимся.

Сбрасывает вызов. А из горла Миши вырывается утробный вой.

Дрожащими пальцами пытается набрать номер. У него это выходит не с первого раза.

— Вера, как ты могла! — шепчет сдавлено.

— Что? — и снова стальное безразличие.

— Почему сразу не сказала? Чтобы я все подписал? Развести меня? Предать?

— Я сделала, как посчитала нужным.

— Кто ее отец?

— Твой однокурсник Роман. Координаты, как с ним связаться по желанию могу сбросить. Он тебе много интересного про верность Гадюши расскажет. И освободи кабинет к завтрашнему дню. У меня по плану перепланировка и ремонт, — сбрасывает вызов.

Тишина. Удушающая. Гнетущая.

Глава 58

Тишину нарушает звук входящего сообщения. Миша затравлено смотрит на контакт Романа. Он его хорошо помнит. Ромка был не то, чтобы другом, но его можно было назвать хорошим приятелем. Они тусовались в институте в одной компании на первых курсах.

Никогда он не замечал, чтобы Надюшка с Ромкой как-то особенно общались. Бред это все.

И тем не менее, Миша набирает номер по видеосвязи. При этом ощущает себя в крайне идиотском положении.

Что он скажет?

Как спросит?

Почему он позволяет себе усомниться в любимой женщине?!

Потому что перед ним лежит тест. Потому что Лена странно ответила. Потому что непонятная чуйка уже давно гложет его и самоуспокоение работает все хуже.

Надо все выяснить раз и навсегда. И после этого перейти к семейной жизни.

— Ого, нежданчик! — Роман принимает вызов.

Очки, длинная борода, залысины, загорелый. В принципе узнать можно, не так сильно изменился. Их общение давно прервалось, еще в институте, как-то на старших курсах дороги разошлись.

— Привет, Ром… — и дальше язык к небу прилипает.

— Тебе, Вера мой номерок сбросила.

— Да.

— Про Гадьку хочешь узнать? — смеется.

— Не называй ее так! Имей уважение к моей женщине! — Миша мгновенно огрызается.

— Мишань, она никогда не была твоей. И моей тож. Она всегда поклонялась культу бабла.

— Ты с Верой общался, и она тебя надоумила это все мне наплести? — он испытывает неприязнь к бывшему товарищу, слишком он по-хамски себя ведет.

— Я Вере рассказал правду. Мне скрывать нечего, я давно свалил из страны, к счастью Ленка уже совершеннолетняя, я отстегнул ей достаточно, чтобы сейчас не вспоминать. У меня отличная семья, и мне искренне жаль, Мишань, если ты с Гадькой решил связать жизнь.

— Ты хочешь сказать, что Лена твоя дочь?

— Да. Я бы с радостью отдал тебе этот «почетный» титул, но я несколько раз проверял. Моя, — пожимает плечами.

— Бред!

— Мишань, а какой мне смысл врать? Я за бугром. Я не претендую ни на Гадю, ни на Ленку. Я с ними прекратил общение.

— За старые обиды мстишь… — неуверенно предполагает.

— Слушай, ты какого позвонил, чтобы я тебе переубеждал? Так мне это вообще не сдалось.

— Ром, я не помню между вами с Надей тесного общения. А теперь ты заявляешь, что Лена твоя.

— Так и было задумано. Папаша Гади и мой враждовали дико, а мы с Гадькой наоборот, чем-то там воспылали друг к другу. Еще на первом курсе. Но сказать нашим родакам — это себе на голову проблем заработать. Потому мы все держали в секрете. И было даже прикольно, обостряло чувства. Ты для Гадьки всегда был лохом. Она так тебя и называла. Говорила, как ты за ней еще с первых классов школы волочишься. Ты был для прикрытия, для прикола. Она тога была симпотной, парни на нее велись, потому она и мною не ограничивалась. Любила она загулять, особенно с богатенькими мажорчиками. Батя ее деньгами не баловал, держал в строгости, а Гадька хотела больше денег, вот и раскручивала пацанов. Я со временем к ней охладел. Но по старой памяти мы продолжали иногда пересекаться в постельной плоскости. Когда она залетела, то сама не особо знала от кого. Уже потом все выяснилось. Ей не нравилось, что батя меня за бугор устроил учиться, что я сваливаю, так хотелось ей меня привязать к себе. Ну мне ребенок от нее не сдался, потому откупался, чтобы она скандал не устроила и к моему бате не пошла. Знаю, что фиктивно замуж вышла. Периодически с ней созванивался, и по курсам, что менялась она только в худшую сторону, оттачивая навыки гадливости. Что она только не придумывала, чтобы развести меня на дополнительное бабло. И моей жене названивала, пыталась до детей дотянуться. Но тут я сразу все пресек, сказал, еще одно такое поползновение, поток бабла перекрываю моментально. В общем приструнил.

Миша слушает монолог Романа, и не понимает на каком он свете.

С одной стороны, бывшему товарищу реально нет смысла врать. С другой, он не может поверить, что Надюшка способна на подобное. Слишком она светлый