Долг выполнен. Я ухожу - Анастасия Вежина

— Я не собираюсь соревноваться.

— Знаю. Но ты умеешь занимать всё пространство, даже когда тебя нет. Деньги, подарки, советы. Рядом с тобой другой мужчина чувствует себя временным.

— Это его проблема.

— Частично. А частично — моя. Я долго искала того, кто возьмёт ответственность вместо меня. Сначала ты, потом Виктор. Теперь учусь сама.

— Получается?

— Плохо. Но уже работаю. Устроилась администратором в клинику, дети ходят в школу рядом. Квартиру пока снимает Виктор, остальное делим.

Я рад, что она работает, но не говорю, что всегда предлагал ей это. Старый спор ничего не изменит.

— Насчёт денег детям, — начинаю.

Ольга напрягается.

— Я не хочу, чтобы ты содержал нашу семью.

— И не буду. Но могу открыть каждому счёт на учёбу и переводить фиксированную сумму. Без права вмешиваться в ваши решения. Если согласна — оформим официально и прозрачно.

— Ты им не отец по документам.

— Я знаю.

— Виктор будет против.

— Тогда обсудите. Я не переведу ничего тайком.

Она долго молчит.

— Раньше ты просто сделал бы как решил.

— Раньше я считал, что деньги дают право решать.

— А теперь?

— Теперь это предложение. Можно отказаться.

— Я подумаю.

Из магазина выбегает Алёшка с бумажным стаканом.

— Папа Лёша, ты с нами поедешь домой?

— Нет, тёзка. Сегодня я возвращаюсь к себе.

— А завтра?

— Завтра тоже. Но вечером позвоню.

Он хмурится.

— Я не люблю, когда люди уезжают.

Приседаю перед ним.

— Я тоже. Но уезжать и исчезать — не одно и то же. Я уезжаю. В воскресенье позвоню. Двадцать второго февраля приеду.

— Точно?

— Точно.

Прощаемся у машины. Петя обнимает неловко, одним плечом. Маша протягивает руку, потом передумывает и тоже обнимает. Ольга стоит чуть поодаль.

— Счастливой дороги, — говорит она.

— Береги их.

— И ты береги себя.

Фраза могла бы стать началом старого разговора — о любви, вине, возможности вернуться. Но мы оба оставляем её обычным пожеланием.

На трассе начинается снегопад. Дворники едва успевают, машины ползут медленно. Я останавливаюсь на заправке, пишу Татьяне: «Буду поздно. Дорога плохая».

Ответ приходит сразу: «Не геройствуйте. Переждите. Чай в термосе у вас есть?»

Термоса нет. Через минуту звонок.

— Алексей Петрович, — говорит она строго, — вы можете лечить людей, но совершенно не умеете ездить зимой без подготовки.

— На заправке есть чай.

— Есть и гостиница в двадцати километрах. Если трассу закроют, ночуйте там.

— Вы сейчас как коллега или как…

— Как человек, который не хочет утром искать вас в сугробе. Остальное обсудим, когда доедете.

Связь прерывается. Я улыбаюсь, покупаю термос и жду почти час, пока снег ослабеет.

Домой возвращаюсь после полуночи. У калитки вижу свет и сначала пугаюсь: неужели забыл выключить. Потом дверь открывается, выходит Татьяна в моей старой куртке.

— Вы что здесь делаете?

— Катя позвонила. Сказала, вы поехали к детям и вернётесь неизвестно когда. Я зашла проверить котёл.

— У меня нет кота.

— Котёл. Отопление. Хотя кот вам тоже не помешал бы.

Она отступает, пропуская меня. На кухне горячий суп и сухие варежки на батарее — видимо, свои принесла мокрыми.

— Как прошло? — спрашивает Татьяна.

Я снимаю куртку, сажусь за стол.

— Тяжелее, чем думал. И легче.

— Это как?

— Не пришлось никого спасать. Пришлось отвечать на вопросы.

Рассказываю про Машу, про точную дату в календаре, про Алёшкино «уезжать и исчезать», про предложение насчёт счетов. Татьяна слушает, не поправляет и не хвалит.

— Вы вернётесь в феврале? — спрашивает она.

— Да.

— Тогда сегодня сделали только половину дела.

— Знаю.

Она наливает чай.

— А Ольга?

— Ольга живёт своей жизнью. Я впервые увидел это без желания вмешаться.

— Больно?

— Да. Но боль не требует немедленного действия.

— Неплохое открытие для врача.

Мы сидим до двух ночи. Татьяна рассказывает, как после собственного развода год звонила бывшему мужу по бытовым поводам — спросить про кран, машину, документы, хотя могла решить сама.

— Хотела убедиться, что ещё нужна, — говорит она. — Потом однажды вызвала сантехника и разозлилась: он починил быстрее. Так закончилась моя великая любовь.

— Вы его любили?

— Любила. Но иногда конец любви выглядит не как трагедия, а как номер телефона хорошего сантехника.

Я смеюсь.

— Почему вы раньше мне этого не рассказывали?

— Раньше вы любой чужой опыт превращали в инструкцию для себя. Сейчас, может быть, просто услышите.

Её слова не обижают. Значит, она права.

Провожаю Татьяну домой. Снег уже закончился. На пустой улице фонари рисуют жёлтые круги, наши следы идут рядом.

У калитки она протягивает руку за термосом.

— Оставьте. Пригодится двадцать второго февраля.

— Вы запомнили дату?

— Я обещания записываю лучше любого журнала.

— Тогда придётся выполнить.

— Не для меня.

— Знаю.

Она входит во двор. Я возвращаюсь домой и ставлю термос на полку рядом с бумажным корабликом.

В воскресенье в семь вечера звоню детям. Ровно как обещал. Алёшка отвечает первым и кричит, что модель уже потеряла одну деталь. Петя нашёл её под диваном. Маша спрашивает, записал ли я дату поездки.

— Записал.

— Покажите.

Я фотографирую календарь и отправляю ей.

Через минуту приходит сообщение: «Ладно. Теперь верю на одну неделю».

Это немного. Но вера, которую не требуют авансом, всегда начинается с малого.

Глава 29

Двадцать второго февраля я приезжаю вовремя.

Маша открывает дверь и первым делом смотрит на часы в прихожей.

— Без пяти одиннадцать, — сообщает она. — Можно считать, что обещание выполнено.

— Я ещё ничего не сделал.

— Вы приехали. Для начала достаточно.

Алёшка выскакивает из комнаты с коробкой парусника. За месяц он успел потерять инструкцию, согнуть мачту и приклеить две детали не той стороной. Петя сохранил выпавшие винты в банке из-под витаминов.

Ольга оставляет нас на кухне и уходит на работу. Виктор в рейсе. Я замечаю, что она больше не спрашивает, что приготовить и хватит ли детям денег. На холодильнике висит её график смен, рядом — расписание школы и список покупок. Чужая жизнь устроена без меня. От этого немного болит и почему-то спокойно.

Собираем корабль почти четыре часа. Алёшка пытается торопить, Петя читает схему, Маша делает уроки за тем же столом и время от времени исправляет нас обоих.

— Мачта кривая, — говорит она.

— Это авторская конструкция, — отвечаю.

— Это вы сломали крепление.

— Авторская конструкция после врачебной ошибки.

Алёшка смеётся. Петя приносит плоскогубцы.

К обеду парусник стоит на столе. Клей ещё не высох, поэтому испытания откладываем до следующего приезда.

— В ванной? — спрашивает Алёшка.

— В ванной. А летом — на реке.

— Когда летом?

— Девятого июня.

— Почему девятого?

— У меня выходной, у вас каникулы.

Маша