Герцогиня-попаданка. Хозяйка заброшенных земель - Адриана Вайс

— Ну хоть что-то, — выдавливаю я, чувствуя ком в горле.

В этот момент к нам подходит Горгон, его лицо мрачнее тучи.

— Леди, Льюис, — хрипло говорит он, — Боюсь, это не случайность.

Я резко поднимаю на него глаза.

— В смысле?

— Мои люди нашли это у задней стены, под окном, — Горгон протягивает небольшой, оплавленный с одного бока глиняный сосуд. — Пахнет горючим маслом. Не таким, как пищевое. Похоже на масло для ламп, но более… едкое. И замок на двери был не просто сломан, а вырван с мясом. Кто-то очень хотел попасть внутрь. И очень хотел, чтобы все сгорело.

— Поджог? — едва ли не рычит Льюис, озвучивая мои мысли.

Я сжимаю губы, чувствуя, как злость и разочарование смешиваются во мне в один горький коктейль.

— Очень похоже на то, — задумчиво произносит Тиарен, подходя к нам. Он тоже весь в саже, но глаза внимательные, острые. — Вот только, кому могло это понадобиться?

— Мне кажется, ответ очевиден, — выдыхаю я, стараясь взять свои чувства под контроль. — По крайней мере, я знаю только одного человека, которому это было бы выгодно.

Все моментально обращают свои взоры на меня. Уверена, они и сами уже догадываются, однако я все-таки делюсь с ними своими догадками.

— Барон Вилфорд, — угрюмо роняю я, — Если у Нортвуда не будет никаких успехов, Рейнар уступит поселение барону Вилфорду…

— Ну, не мерзавец ли! — с силой стискивает кулаки Льюис. — Да, с него станется сжечь все дотла, лишь бы заполучить свое.

Тиарен рядом тяжело вздыхает:

— Хоть мотив и очевиден, но доказательств у нас пока нет. — Тиарен как всегда рационален, — Других вариантов мы тоже не можем исключать.

Я поднимаю на него вопросительный взгляд и запоздало понимаю, что он, скорее всего имеет в виду Нортона и того таинственного исследователя, который все еще может быть в Нортвуде. И, если по поводу исследователя все понятно — вряд ли это он, ведь если мы покажем свою несостоятельность, барон отправит все это место под воду и тогда не видать ему никаких раскопок — то по поводу Нортона мы не знаем ничего. До сих пор мы можем только подозревать о его настоящих мотивах.

Хотя в нашем случае, как по мне, все и так предельно понятно кто виноват.

— Горгон, — я перевожу полный боли взгляд на стражника. — Нужно найти хоть какие-то зацепки. Следы, улики, свидетелей, что угодно… Мы не можем просто так это оставить. Нужно выяснить, кто это сделал и кто за этим стоит.

Горгон согласно кивает и тут же отдает распоряжения своим людям внимательно осмотреть все вокруг.

Я же снова подхожу к уцелевшим бочонкам с сиропом. Один из них выглядит странно — дерево обуглилось, но не прогорело насквозь. Из щели между досками сочится густая, почти черная масса, застывшая на холоде блестящими каплями. Пахнет она… той самой жженой карамелью.

Машинально подцепляю пальцем одну из застывших капель. Она твердая, как стекло. С любопытством подношу ее ко рту.

М-м-м… Невероятно сладко! И вкус… он другой. Не просто приторный кукурузный сироп, а что-то более глубокое, насыщенное, с легкой горчинкой, как у настоящего жженого сахара. Текстура тоже интересная — плотная, но не каменная, хрустящая, ломкая.

— Что это? — удивляется Тиарен, заметив мои манипуляции.

— Похоже на карамель, — неуверенно говорю я, облизывая палец. — Сироп из-за высокой температуры карамелизировался. Получилось что-то вроде… конфеток-леденцов.

Я отламываю еще кусочек и протягиваю Тиарену и Льюису. Они с опаской пробуют.

— Хм… Действительно, необычно, — признает Льюис, задумчиво жуя. — И весьма… вкусно. Слаще меда, но твердое.

— А это что? — Тиарен наклоняется к одному из глиняных горшков с мазью. Он тоже пострадал от жара — глина потрескалась, а содержимое загустело и потемнело. Но запах… он стал сильнее, концентрированнее. Смесь тыквенного масла и трав теперь пахнет как-то по-особенному — густо, пряно, почти бальзамически.

Тиарен осторожно зачерпывает немного мази пальцем.

— Странно… Консистенция изменилась. Стала плотнее. И… кажется, целительные свойства усилились, — он трет мазь между пальцами, принюхиваясь. — Некоторые травы при нагревании выделяют больше эфирных масел. Возможно, жар активировал какие-то компоненты, о которых я и не думал.

Я смотрю то на твердую карамель в своей руке, то на загустевшую мазь у Тиарена. Сердце все еще ноет от потери, но где-то в глубине начинает разгораться искорка… не то чтобы радости, но азарта.

— Ну что ж, — криво усмехаюсь я, вытирая сажу со щеки тыльной стороной ладони. — Похоже, наш поджигатель оказал нам медвежью услугу. Хотел все уничтожить, а вместо этого… подкинул пару новых идей. Карамель из кукурузного сиропа и… чудо-мазь? Звучит не так уж плохо для одного паршивого вечера.

Я поднимаю взгляд на Тиарена и Льюиса. На их лицах все еще растерянность и тревога, но в глазах появляется интерес.

— Тогда, так, — говорю я уже более твердым голосом, чувствуя, как возвращается моя обычная упертость. — Горгон пусть ищет поджигателя. Льюис, помоги пожалуйста оценить ущерб и придумать, как быстро все восстановить и где теперь хранить запасы надежнее.

Чувствую сожаление за то, что снова взваливаю на Льюиса подобную ношу. По факту, он занимался тем же самым после пожара на площади — когда Нортон вдруг обернулся волком — и мы до сих пор не восстановили все как было. А теперь вот новый вызов. Причем, как и предыдущий, связан с пожаром.

Вот только, объективно, кроме Льюиса с этим больше никто не в силах справиться.

— Конечно, леди Айлин, — согласно кивает Льюис, чем только распаляет мое чувство вины.

Спасибо тебе, Льюис.

— А мы с тобой, Тиарен, — я поворачиваюсь к нему и киваю на горшок с мазью, а также на остатки сиропа, — Займемся новыми исследованиями. Нужно понять, что именно произошло с продуктами и как мы можем это использовать. Случившийся сегодня пожар — не конец. Это просто… незапланированный эксперимент. И мы извлечем из него максимум пользы. Назло всем, кто причастен к этому пожару! И я уже придумала с чего мы начнем на этот раз!

Глава 42

Проходит несколько дней. Дым над пепелищем склада рассеялся, но горький запах гари все еще витает в воздухе, как назойливое напоминание о случившемся. Шок понемногу уступает место деятельной злости и упрямому