Когда расцветёт сакура - Виктория Богачева

— Йоко услышала чужой разговор. И… и пришла ко мне, чтобы о нем рассказать.

Вздернутые брови Такеши лучше любых слов рассказали о том, что он подумал, услышав слова сына. Но он промолчал и лишь слегка кивнул Таро: продолжай.

Он выглядел уставшим, вдруг подумала я. Я же совсем никого не видела все это время, сидя в комнате, и потому лишь сейчас смогла хорошенько рассмотреть и его, и своего жениха. Они оба выглядели уставшими, если уж на то пошло.

В нескольких предложениях, очень коротко Таро пересказал то, что услышал от меня. Со стороны все звучало гораздо ужаснее, чем когда я сама говорила об этом вслух, ведь суть всей беседы сводилась к следующему: моя мать, которая на самом деле мне не мать, почему-то затаила на вас, Такеши-сама, ужасную злобу и желает от всего своего черного сердца смерти вам и вашему клану.

Она хочет вас уничтожить.

Такеши выслушал сына, не изменившись в лице.

Я отчаянно старалась удержать контроль над эмоциями. Очень сильно хотелось и сгорбиться, и начать грызть ногти, и отвернуться, чтобы скрыться от взгляда главы Минамото. Пронзающего меня насквозь, тяжелого, темного взгляда.

Но я не могла. И потому стояла, смотря прямо перед собой, и уговаривала себя еще немного потерпеть.

Но глубоко внутри я понимала, что это — лишь сладкая ложь. Терпеть мне придется долго. Все только начинается.

Когда Таро договорил, Такеши молчал так долго, что забеспокоился даже мой жених. Сперва он ждал, не смея торопить отца, но нервы у всех нас были оголенными канатами, и потому он заговорил первым.

— Отец? Скажи что-нибудь.

Я задержала дыхание. От его следующих слов зависело буквально все. А что, если он прикажет вышвырнуть меня из своих покоев? И запретит сыну ко мне приближаться? Или — и я не знала, что хуже — велит самураям меня схватить и связать? Что тогда будет?..

Таро обещал, что не отступится от своего слова, но, если поразмыслить, то кто для него я, а кто — его отец? Глава его клана…

Мое положение было бесконечно шатким, я балансировала над пропастью даже не на тонком канате, я бежала по веревке, разрезанной в десятке мест, и малейшего дуновения ветерка было бы достаточно, чтобы меня сбросить.

— Ты сейчас обвиняешь свою мать в заговоре и измене, Йоко-химэ, — когда Такеши заговорил, то его мрачный, смурной взор был направлен на меня.

Я все-таки поежилась, не выдержав давления.

— Она сразу же пришла ко мне… к нам, едва услышав, — Таро не дал мне ответить, и его отцу это не понравилось.

— Я не с тобой говорю, — ледяным, хлестким голосом произнес он, выразив свое недовольство.

— Она моя невеста. Я не позволю ее допрашивать, — упрямо и тихо парировал тот.

Я поежилась во второй раз, потому что холод, который звучал в голосе Такеши, теперь окутал всю комнату. Мне казалось, что еще немного, и я увижу иней на татами и на столешнице.

Во взгляде главы клана Минамото полыхнуло пламя.

Его не зря боялись. Даже однорукого. Даже постаревшего.

С трудом сглотнув, я представила, каким он был годы назад.

Сжав зубы до заходивших желваков, Таро смотрел на отца, не отводя взгляда. Я же замерла в ожидании приговора. Вот, сейчас он скажет: «больше она не твоя невеста», и мир для меня просто взорвется. А затем — рухнет в бездну, и я вместе с ним.

— Почему ты пришла к моему сыну? — Такеши, погасив вспышку гнева, посмотрел на меня с прежней холодностью. Пламя больше не плясало в его глазах. — Или ты не понимаешь последствий, которые повлечет твое признание?

Таро вновь порывался ответить вместо меня, но я прикоснулась раскрытой ладонью к его спине, и, почувствовав, он замолчал.

— Я пришла потому, что еще не поздно все исправить, Такеши-сама, — я успела хорошенько подумать над ответом на этот вопрос. — Мой отец ни о чем не знает, и для него ваша смерть и предательство матери стали бы страшными ударами. Как и для страны.

Звучало очень складно, но поверит ли он мне?..

— Не молода ли ты еще, чтобы думать о благе страны, Йоко-химэ? — насмешливо спросил глава Минамото. Но его выворачивающий наизнанку взгляд никак не вязался с кривой улыбкой, застывшей на губах.

— Отец, довольно. Йоко ни в чем не виновата, — Таро шагнул вперед, и они оказались друг напротив друга.

Их взгляды схлестнулись, и мне показалось, воздух в комнате заискрился от напряжения.

— Я пока еще глава клана, — отчеканил Такеши. — И сам решу, когда будет довольно.

Таро не дрогнул. За него это сделала я. Больше всего захотелось крепко вцепиться в его локоть, чтобы подавить свою предательскую дрожь, но усилием воли я сдержалась.

Глава клана Минамото провел здоровой рукой по лицу, помассировал глаза, избавляясь от сонливости и усталости.

— Я давно приглядывал за Ацуми-саном, — сказал он, резко сменив тему. — И потому не удивлен тем, что ты рассказала. Но участие твоей матери… это сильно все усложняет.

Краем глаза я заметила, как расслабился Таро. Он чуть повел плечами, сбрасывая напряжение, и выдохнул, и я поняла, что он, как и я, задерживал дыхание. Выражение его лица смягчилось — как и у Такеши-самы. Разжались стиснутые челюсти, перестали ходить по скулам желваки. Даже линия подбородка уже не казалось столь острой.

Я же облегчения пока не почувствовала. Моя судьба так и оставалась нерешенной; и то, что отец не злился на сына, никак не означало, что Такеши-сама не будет злиться на меня.

— Вот что. Мы поговорим обо всем завтра. Час уже поздний, — Минамото обернулся и посмотрел на плотно задвинутые седзи, за которыми виднелась лишь темнота, в которую был погружен сад.

Я нервно сглотнула. Мой приговор был отложен.

— Я приглашу тебя утром на чай, Йоко-химэ. Могу же я позволить себе такое в отношении будущей невестки? — холодно улыбнулся Такеши-сама, и я поняла, что за прошедшие годы он сильно поднаторел в дворцовых играх и интригах.

Однажды его беспечность едва не привела к полному уничтожению клана. И он поклялся, что больше такой ошибки не повторит.

И, кажется, ему удалось сдержать свою клятву.

Иначе зачем бы он стал приглядывать за Ацуми-саном?

— Конечно, Такеши-сама, — я подавила вздох и склонила голову.

— Тебя проводит Мамору-сан. Таро, останься. Нам нужно договорить, — он отдавал приказы жестким, не терпящим возражений голосом.

— Отец, я бы хотел…

— Тихо! — свистящим шепотом перебил сына Такеши.

Кажется, его чаша терпения была вычерпана сегодня до дна.

Неуместная улыбка скользнула у меня