Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Напрямую она против отца и мачехи не пойдет, но если все сложится удачно – прогнется под победителя. И петь будет о своей любви к родной мамочке, кто б сомневался. Это неплохо.

Есть и плохие новости.

Утром пришло письмо из Дорсана, от Эдвина Фремонта. Прилетело на крыльях голубя.

Эдвин был одним из тех, кто должен был вести отряды наемников к столице. Бедный и не особо знатный, а еще по уши замаранный в кое-каких незаконных делишках, он был предан герцогу душой и телом. Ему герцог и поручил, зная, что кортеж посольства пройдет через Дорсан, найти какое-либо слабое звено.

Источник сведений о посольстве.

А еще, приехать в Кардин вместе с ативернским посольством. Сейчас не обратят внимания, зато потом это отлично сработает. Уж поверьте!

Именно что приехать.

Кто виноват в смерти короля?

Понятное дело, ативернцы. Они приехали с наемниками, они короля зарезали, они беспорядки начали, и вообще – бей гадов!

А если удастся подлезть к кому-то из посольства, чтобы прийти с ними во дворец, в их свите, это будет вообще великолепно.

У Эдвина ничего не получилось. Почему – непонятно, но это можно и потом расспросить. И наказать заодно, голубиной-то почтой много не напишешь, а доверять такое обычной переписке по меньшей мере неразумно. Безумно.

Кто на плаху первый? Никого? Тогда я пошел, ага…

Эх, тяжела жизнь гения среди идиотов. Все-то приходится делать самому, все своим трудом и горбом, и никто не оценит.

***

Мария смотрела на дверь.

Почему-то ей было не по себе. Гадливость какая-то, что ли? Или нет…

Однажды они перевернули камень и увидели, что под ним полно мокриц, а потом прибежала няня. И сказала, что они ядовитые.

Вот так Мария отнеслась и к этому человеку.

Он гадкий, опасный… может, забыть о нем? Или стоит сначала узнать, кто он такой?

И принцесса подсела к одной из королевских фрейлин. Самой доброй и болтливой.

Каков поп – таков и приход, а перефразируя поговорку, каков король, таков и двор. При дворе короля Гардвейга многое зависело от королевы. При первой жене его двор был набожным, при второй – развратным, при третьей – все рожали, при четвертой – веселились…

При Милии в моду начали входить семейные ценности.

При дворе стало привычно и прилично появляться с женами, а не с любовницами, стало модно рассказывать о детях, а не о загулах, и фрейлины стали намного приличнее. Не стайка юных дев, с большими вырезами, а стайка их заботливых матушек с острыми глазами. А девушек вывозили на балы и приемы, благодаря за это королеву.

А то как же?

Что могут соображать соплюшки в пятнадцать лет? Конечно, они станут легкой добычей для любого мужчины с красивыми речами. А то еще и в подоле принесут, не приведи Альдонай. То ли дело их матушки? Всех осмотрят, всех разъяснят, и ни за что не подпустят к родному чадушку недостойного кандидата в мужья.

Есть и обратная сторона медали. Вот именно, что всех разъяснят. И поверьте, от строгих взглядов не скроется ни одна деталь, ни один взгляд, ни один шорох… хоть ты упраздняй службу Альтреса Лорта – столько сплетен, сколько ежедневно приносят эти дамы, граф и за месяц не читал.

Вот к баронессе Хольм и подсела принцесса Мария.

– Баронесса…

– Ваше высочество? Я могу вам чем-то помочь?

Баронесса была одной из самых добродушных дам из свиты королевы. А еще ей было глубоко за сорок, и она наверняка была в курсе многих событий того времени… только вот как бы начать расспросы?

– Да, – протянула Мария. – Баронесса, вы не поможете мне с нитками для вышивки? Я подобрала цвета, но ведь часто бывает так, что в клубках нитки очень хороши, а вот в сочетании получается такой вульгарный кошмар!

– С радостью, – отозвалась Алисандра Хольм.

– Я принесу вышивку?

– Может, ваше высочество, мне пройтись с вами?

– О, баронесса, я была бы вам так признательна!

А еще один плюс пожилых фрейлин – они умные. Они отлично понимают, когда от них требуется помощь, а когда рассказ. И понимают, что принцессе хотелось бы сохранить тайну.

***

В комнате принцессы Мария показала вышивку, они с баронессой обсудили подбор цветов, и Мария согласилась, что к сиреневым цветам лучше подойдет темно-зеленая, а не светло-зеленая нить, но как перейти к герцогу не знала. Баронесса позволила себе улыбку, а потом решила начать сама.

– Ваше высочество, простите мне мою настойчивость, но я вижу, вас что-то гнетет.

Мария опустила голову и вздохнула.

– Может быть, я могу вам помочь? Как помогла бы любой из своих дочерей советом в трудной ситуации?

– Я благодарю вас, баронесса.

– Если вы боитесь за свою тайну…

– Нет никакой тайны, баронесса, – Мария еще раз вздохнула. Они сидели в креслах у камина, весело потрескивали дрова, и сырость, которой был пропитан старый замок, уходила из древних камней. – Сегодня я столкнулась с одним человеком, и он меня напугал.

– Как его имя, ваше высочество?

Алисандра спрашивала с искренним любопытством. Она успела оценить принцессу, и понимала, что та вовсе не глупа. Испуг?

Но с чего?

Кто посмел бы напугать дочку Гардвейга? Кому так надоело жить? Интересно…

– Герцог Робер Альсин.

Баронесса задумалась на секунду и кивнула.

– Он сложный и тяжелый человек, ваше высочество. Это верно. И он в немилости у короля.

– За что?

– За грехи своих родных, ваше высочество. Я до сих пор помню ту ужасающую историю. Его величество Гардвейг был женат второй раз на очаровательной леди по имени Камилла.

– Матери моей старшей сестры, Анелии?

– Да, ваше высочество. Его величество обожал свою супругу, но ему донесли об измене. О том, что в королевских покоях бывает другой мужчина.

– И это был герцог?

– Его старший брат. Ее величество сама призналась, и была казнена вместе с изменщиком. Правда, негодяй до последнего отрицал свою вину, но ему никто не верил. Земли отца леди Камиллы находились по соседству с землями Альсинов, так что ничего удивительного в этой любви не было.

Мария поежилась.

– Вскоре после этого умер старый герцог. А его сын не появлялся при дворе больше десяти лет.

– А появился… когда?

– Года три, может, четыре назад. Его величество хоть и простил обиду, но семейство Альсин у него не в чести.

– А у герцога есть жена? Дети?

– Нет, ваше высочество.

– А почему?

Баронесса задумалась. А правда – почему? Но причины могли быть самыми разными, в