Скрипачка и вор - Анастейша Ли

в ад. Сердце колотится, а мысли путаются: как он мог? Как она могла? В этот момент кажется, что весь мир сходит с ума, а я остаюсь единственным трезвым наблюдателем в этом абсурдном спектакле.

Но… Он ушла… Она ушла со сцены не дав ответ на предложение этого парня. Мне его даже жаль. Или может быть это очередная игра от Аделин? Отлчиное окончание ее выступление, аплодирую стоя! Но я не могу просто стоять и смотреть, как ее у меня пытаются отнять. Нужно выяснить, что происходит. Я ринулся за кулисы, надеясь перехватить ее и наконец-то получить ответ. Эта неопределенность убивает. Правда.

Я преградил ей путь, и она отшатнулась от неожиданности. Еще минуту назад злость клокотала во мне, но сейчас, когда я увидел ее, внутри запорхали бабочки.

— Мил? — проскользнуло у нее из уст, словно шепот.

Аделин была великолепна в этом рубиновом платье с длинным шлейфом. Ее изящные ключицы манили, и я невольно представил, как касаюсь их губами.

— Аделин! — промямлил я, словно растерял все слова, пока поднимался по ступенькам. Она захотела уйти, испариться, проскользнуть мимо меня. Инстинктивно, я резко схватил ее за руку. Сам того не ожидая, моя хватка оказалась крепкой, словно я боялся снова ее потерять.

— Ты что делаешь? Пусти! — сказала Аделин, и в голосе ее проскользнула неуверенность.

— Кто это был? — прошипел я, прожигая ее взглядом.

— Кто? — переспросила она, и в этот раз в ее голосе звучала твердость. Мы словно играли в невидимый пинг-понг словами.

— Там — на сцене? Быстро же ты нашла мне замену!

— Милош, мы уже это проходили, — тихо произнесла она, пытаясь вырваться из моей хватки. Я лишь крепче сжал ее руку, не желая отпускать.

— Просто скажи мне, он лучше меня? Красивее? Почему ты так зацепилась за него? — продолжал я, не в силах остановиться.

— Когда до тебя дойдет, что я полюбила тебя не за внешность, ведь я даже не видела твоего лица! Я влюбилась в то, что внутри тебя. В твои прикосновения, в твое отношение ко мне, Мил!

— Да брось, какая любовь, если ты уже нашла другого после месяца расставания? — выкрикивал я, словно зверь, вышедший на охоту. Аделин замерла, в ее глазах читался ужас и отрицание.

Розы, которые я держал прижатые к груди, упали на пол, рассыпавшись, как красная ковровая дорожка, потерявшая свою первозданную красоту. В этот момент нашу сцену прервал человек, которого я ненавидел больше всего на свете.

— Аделин! — закричал Назар, приближаясь к нам. — Что ты делаешь? Отпусти ее, бывший! — произнес он, словно это слово должно было задеть меня. В одно мгновение он толкнул меня, и я, не удержавшись, разжал руку Аделин, слегка пошатнувшись от неожиданности.

— Что-то ты долго, плакал в углу от ее отказал выйти за тебя? — пытался подколоть его я в ответ.

— Ты что делаешь? Уходи Ми-ил! — пробормотала Аделин, пытавшись втиснуться между мной и Назаром.

— Слушай, какого черта ты вообще пришёл? Всё и так было прекрасно без тебя! — выпалил Назар, толкнув меня в плечо, не обращая внимания на Аделин, которая пыталась нас разнять.

Я почувствовал, как внутри закипает злость. Слегка отодвинув Аделин в сторону, я не раздумывая ударил Назара по лицу. Моя реакция была мгновенной: она вызвала у Аделин испуганный вскрик, а Назар, согнувшись от удара, схватился за разбитую губу, на которой уже проступала кровь.

Но он не собирался сдаваться. Придя в себя, Назар бросился на меня, пытаясь повалить на пол. Я успел увернуться, но понимал, что это только начало. В воздухе витала напряжённая атмосфера, и я знал, что нам нужно было решить этот конфликт, прежде чем он выйдет из-под контроля.

Аделин, стоя в стороне, пыталась нас остановить, но её голос терялся в гуле наших эмоций. Я не мог позволить себе отвлекаться на неё, хотя понимал, что она была не просто зрителем. Она была связующим звеном между нами, и её присутствие добавляло ещё больше напряжения в эту ситуацию. Я знал, что она не одобряет насилие, но в этот момент мне было всё равно. Я был охвачен яростью и желанием доказать, на сколько она мне важна.

Назар снова бросился на меня, и я успел увернуться, но его кулак всё же задел меня по плечу. Боль пронзила меня, но я не собирался сдаваться. Я собрал все свои силы и, сделав шаг вперёд, ударил его снова, на этот раз в лицо. Удар оказался сильнее предыдущего, и Назар снова согнулся, но на этот раз его глаза не просто полыхали ненавистью — в них читалась растерянность.

Всё происходило словно в тумане. Драка, кровь, яростное желание доказать что-то кому-то — всё это двигалось на автомате. Аделин отчаянно пыталась меня оттащить, кричала что-то, но я её не слышал. В какой-то момент, сквозь пелену злости, мой взгляд упал на пол. Среди разбросанных, растоптанных роз, лежала Аделин. Без сознания.

Этот образ словно окатил меня ледяной водой. Всё замерло. Ярость схлынула, оставив лишь пустоту и ужас. Я остановился, тяжело дыша, и увидел, как Назар, с окровавленным лицом, смотрит на меня с таким же удивлением и испугом.

— Аделин? — выдавил я, но собственный голос прозвучал неестественно громко в наступившей тишине. Вокруг все замерло, и только сердце стучало в груди, как будто пытаясь вырваться наружу.

— Звони в скорую! — крикнул я Назару, бросившись к ней на пол. Я не мог отвести взгляд от Аделин, лежащей на полу, словно марионетка, у которой обрезали нити.

Всё происходило словно в замедленной съемке, каждое движение казалось наигранным, неестественным. Я наклонился над ней, пытаясь уловить хоть какой-то признак жизни, но её глаза были закрыты, а дыхание — едва слышным.

Вокруг нас царила тишина, которая давила на уши. Будто это всего лишь продолжение какой-то жуткой театральной постановки, где я — невольный актер, а Аделин — трагическая героиня. Занавес. Я чувствовал, как мир вокруг меня распадается на куски, и в этот момент всё, что имело значение, сосредоточилось в одном: спасти её любой ценой.

Глава 40

Аделин. Месяц назад.

Я чиркаю спичку, чтобы прикурить себе сигарету. Вокруг все гудит, как-будто находишься в каком-то электричеком пространстве. Губы потрескались из-за того, что мало пью, мало ем. Стала заменять сигаретами воздух и еду, лишь губы, искусанные до крови, напоминают мне, что я все еще жива, что все еще существую на этой планете.

Дым заполняет легкие, обжигая своей горечью, но этот ожог приятен, он отвлекает от ноющей пустоты внутри.