Игра в недоступность - Моника Мерфи

Еще больше неловкости вызывает то, что мне действительно так кажется. Будто Нокс может решить, что я недостаточно хороша. У меня нет такого опыта, как у других девушек, с которыми ему доводилось бывать. В моей жизни был всего один парень. Мы с Брайаном вместе лишились девственности.

– Я знаю. – Он скользит указательным пальцем по кружевному краю чашечки, и я вся дрожу. – Я тоже.

Я смеюсь, и он улыбается в ответ.

– О, я знаю.

– Надо было уточнить, – он склоняется ближе и целует меня – так глубоко, что в глубине моей души поднимается волна чувств, – а потом отстраняется. – Просто ты сейчас такая серьезная.

– Извини… – Он прижимает палец к моим губам, и я замолкаю.

– Хватит извиняться. Может, тебе вообще стоит замолчать. – На губах его появляется едва заметная шаловливая улыбка. – А то вдруг настрой собьешь.

Я киваю. Знаю, он меня просто подкалывает, так что я не обижаюсь.

Кроме того, он прав. Если я и дальше буду говорить всякие глупости, разрушу момент.

Нокс не убирает палец – наоборот, еще сильнее прижимает к моим губам, и я приоткрываю рот, вбираю его. Обвиваю палец языком, облизываю кончик, а потом обхватываю губами и глубоко всасываю.

Нокс с силой выдыхает, вытаскивает палец у меня изо рта и медленно проводит им по моей груди, оставляя влажный след. Тянет шелковую ткань, высвобождая одну грудь. Не колеблясь ни секунды, он наклоняется, обхватывает губами мой сосок и начинает вылизывать точно так же, как я только что вылизывала его палец.

Я хватаю его за затылок, удерживая на месте, будто опасаюсь, что он может остановиться. При этом взгляд мой прикован к его лицу. Меня завораживает ловкость его губ, и я рада, что мы оставили лампу включенной, ведь так мне видно все, что он со мной проделывает.

С Брайаном я всегда ужасно стеснялась. Мне никогда не хотелось… наблюдать за чем бы то ни было. Мы частенько барахтались в темноте, и меня все устраивало. Темнота дарила ощущение безопасности.

А вот с Ноксом я хочу все видеть. Хочу наслаждаться тем, что он со мной проделывает. И при этом я чувствую себя в безопасности – под весом этого крупного мужчины, который наслаждается моей грудью, будто изысканным пиршеством, и толкается бедрами мне навстречу.

Он тянет вниз другую чашечку бюстгальтера и переключается на вторую грудь – посасывает, облизывает, покусывает. Все его внимание полностью сосредоточено на мне, он не отрывается, и у меня захватывает дух. Его руки обвивают мою спину, и я слегка приподнимаюсь, чтобы ему было проще дотянуться. Он так быстро расстегивает на мне бюстгальтер, что на мгновение я теряюсь. Ткань спадает, обнажая грудь, и я уже начинаю выпутываться из него, но тут Нокс приходит мне на помощь.

И вот я лежу топлес под его пристальным взглядом, и он внимательно рассматривает меня.

– У тебя есть татуировка.

Голос у него ошеломленный.

– Сделала летом двадцатого года, – признаюсь я и вздрагиваю от прикосновения его пальца. – Знаешь, тогда ведь для всех было непростое время.

– «Жить ради надежды». – Он слегка хмурится и смотрит мне в глаза. – Откуда это? Знакомые слова.

О боже, кажется, я встретила мужчину своей мечты.

– Это из песни Тейлор Свифт. Моя любимая строчка.

Эти слова вселяют в меня надежду. Они – о том, что надо жить ради всего, что только может подарить нам жизнь, не только ради мужчины, не только ради карьеры, друзей или семьи. Ради мелочей.

– Как ты ее узнал? – спрашиваю я. Он так ничего и не ответил и не отвел взгляд от татуировки прямо под моей правой грудью.

– У меня ведь сестры есть, забыла? – Он смотрит на меня, и взгляд у него пылкий, пронзительный. Все мое тело от него будто поет. – Можно быть с тобой откровенным?

Обожаю, когда он откровенен со мной.

– Разумеется.

– Я поверить не могу, что все это по-настоящему.

Я хмурюсь.

– В каком смысле?

– Ты сегодня практически на хрен меня послала.

– Ты это заслужил, – признаюсь я и принимаюсь ерзать, когда Нокс опускается ниже, касается губами моего живота, щекочет кожу и посылает по всему телу рой мурашек.

– Это точно, – кивает он. Скользит языком мне в пупок, и я не могу сдержать стона. – Может, мне стоит помалкивать.

– Но ты обещал, что будет сексуально и пошло. – Я театрально надуваюсь. Нокс поглядывает на меня, и глаза его темнеют.

Ничего себе. Один только взгляд его – уже залог всего самого сексуального и пошлого на свете.

– Хочешь, чтобы было сексуально и пошло? – Когда я киваю, он одаривает меня таким взглядом, что меня окатывает дрожь. – Ну так я устрою тебе сексуально и пошло.

24

Нокс

Таких, как эта она, у меня еще не было.

Конечно, я встречал таких, как Джоанна. У меня были такие знакомые.

Но таких никогда не было… в моей постели.

А может, я попросту не успевал как следует их узнать – вообще не успевал узнать. Раньше я придерживался принципа «поматросил и бросил». А теперь я обнимаю эту женщину и понимаю, насколько дерьмовыми были мои убеждения.

Мне действительно нравится понемногу узнавать Джоанну. Смаковать ее. Выяснять, что ей нравится. Что ее заводит. Что она считает сексуальным и пошлым.

А значит, надо накалить обстановку, чтобы она получила желаемое.

И я с радостью подчиняюсь.

Подцепив край брюк, стягиваю их с нее, и она слегка приподнимает бедра, помогая мне. Я не тороплюсь, постепенно обнажая кремовые трусики в тон бюстгальтера. Ее бедра. Колени, икры, голые стопы. Босоножки она, должно быть, в какой-то момент скинула.

Сейчас это не имеет значения. В моей постели, прямо передо мной, лежит красивая и практически обнаженная женщина, и она вся дрожит.

– Холодно? – Я кладу руку ей на живот, прямо над резинкой трусиков. Кожа в этом месте особенно мягкая. К ней наверняка редко прикасаются. Я склоняю голову и осыпаю заветное местечко поцелуями. Джоанна начинает дрожать еще сильнее.

– Нервничаю, – тихо признается она.

Я смотрю на нее и понимаю, что она за мной наблюдает.

– Не надо нервничать.

– Ничего не могу с собой поделать. Я давно ни с кем не была. С кем-то новым.

Мне очень не хочется слушать о ее бывшем парне, этом мудаке-изменщике, так что я пытаюсь отвлечь ее.

Высунув язык, касаюсь кожи прямо над трусиками и все это время не свожу с нее глаз.

– Так достаточно сексуально?

Когда мой язык скользит под тонкую ткань, Джоанна тихо вздыхает.

– Могло быть… сексуальнее, – признается