Особенные. Закрытый факультет - Светлана Шавлюк

решать проблемы академии по средствам собственных сил и возможностей. Как оказалось, они во многом гораздо эффективнее. Горстка недоученных студентов с блеском выполнила всю вашу работу. И мне за это…

Дальнейшие слова остались за закрытыми дверями. Впервые увидела нашего декана в таком взвинченном состоянии. Никогда и ни за что не хотела бы оказаться на месте того, в адрес которого летели резкие слова и обвинения.

Так ничего и не добившись, расстроенная ушла в свою комнату. Теперь возникло еще больше вопросов, а ответов я так и не получила. Почему информацию не давали? Не хотели огласки? Недостаточно узнали? Все еще работали и не хотели распространения выдуманных слухов? Не хотели распространять информацию, потому что он не просто маг, а преподаватель? Почему? Или все дело в том, что он оказался предателем, и информация, которую они получили, не предназначена для посторонних? От множества догадок голова шла кругом.

Глава 22

Через два дня, в середине недели, меня вызвали в деканат. Подозревала, что причиной тому стало мое появление в нем чуть ранее или, что тоже вероятно, возмездие за наше самоуправство по поимке преступника. Последняя версия подтвердилась, когда у кабинета встретилась вся стая во главе с Вертосом. Оказалось, что они ждали только меня. Парни, как и я, не имели ни малейшего понятия о причинах вызова, но догадки у нас оказались одинаковыми. И версия, веру в которую мы все разделяли, никому не нравилась, но и игнорировать вызов к самому Владимиру Сергеевичу никто не мог. Не давая себе времени для волнения и сомнений, мы постучали в кабинет и вошли после разрешения.

– Ну что? – пронзительный взгляд декана пробежался по нашему нестройному ряду, когда за последним закрылась дверь. Я в этом строю выглядела мелкой букашкой на фоне этих здоровяков. Еще один стоял в стороне и его нахождение тут вообще вызвало у меня массу вопросов. Ведь это был не кто иной, как Арго Ригенс собственной мерзопакостной персоной.

– Вот, – помахал перед нами крохотной стопкой листов. – Пришло письмо о денежном вознаграждении вашей дурной компании с занесением благодарности в личные дела каждого.

Мы должны бы радоваться и гордиться собой, но Владимир Сергеевич говорил все с таким видом, будто нам не благодарность пришла, а приговор на расстрел. И мы этого расстрела ждали. Недолго.

– Вы хоть понимаете, сколько правил устава академии нарушили своими действиями?

Ух, если бы по обе стороны от меня не стояли оборотни, то я бы с невероятной скоростью ретировалась куда-нибудь подальше от злого декана. Мысли, говорят, материальны, и этот случай эту теорию только подтверждал, ведь еще пару дней назад я думала о том, что не хотела бы оказаться в этой ситуации. А декан, тем временем, продолжал распекать нашу компанию.

– Чем вы только думали, когда лезли во все это? Героями захотели себя почувствовать? А о последствиях вы не подумали? – орал он так, что окна дребезжали. – А если бы кто-то из вас погиб в бою? Неужели, все произошедшее не натолкнуло вас на мысль о том, что противник силен? На это мозгов не хватило? Здоровые лбы, оборотни! И что вы сделали? Пустили вперед девчонку. Стыдобище! Необученную, дурную первокурсницу, которая еще нить магии удержать толком не может, а вы ее в самое пекло! Вы чем думали?

– Но все же получилось, – тихо проговорил кто-то из парней. Кто это был, я не видела, потому что, как и остальные повинно склонила голову и смотрела в пол.

– Получилось! – еще сильнее разорялся он. – Простая удача. Удача, что никому из вас хвосты не подпалили. Что вы все головы сохранили. Комендантский час нарушили! Запрет на использование магии за пределами специально отведенных аудиторий и полигонов нарушили. Ты, Соловьева, – вздрогнула и еще сильнее вжала голову в плечи, – помимо всего этого нарушила запрет на использование магии без контроля преподавателя. Герои! – последнее слово прозвучало как нечто очень оскорбительное. – С завтрашнего дня вся ваша героическая шайка каждый вечер будет работать на благо академии, раз уж у вас такое рвение, – он перевел дыхание и уже более спокойно закончил свою тираду, – будете до конца месяца мыть полы, окна и все, что под руку попадется, в учебном корпусе после занятий.

Покосилась на Вертоса, который стоял рядом, и мысленно витиевато выругалась. И на него за то, что подбил меня на это «геройство», и на себя за глупость, и на всех, кто был причастен к этому делу.

– Все понятно?

Что-либо говорить больше никто не решился. Я кивнула, но поднимать взгляд побоялась. Мысленно молилась, чтобы нас скорее выпустили из кабинета.

– Свободны. Герои.

Когда мы наперегонки рванули к кабинету и старались не толкаться, мне, как самой удачливой и вечно огребающей от жизни по полной, в спину прилетела от декана просьба, которая больше напоминала приказ.

– Соловьева, задержись!

Оборотни вышли. И каждый посчитал необходимостью подарить мне прощальный печальный взгляд. Видимо, надеялись, что выглядело это сочувствующе и ободряюще, а на деле только сильнее заставило волноваться. Повинно склонила голову и готовилась выслушать еще один этап воспитательной беседы.

– Не трясись. Свое вы уже получили. И все же, – не сдержался он, – ты-то куда полезла? Тут не понятно на чем душа держится, а грудью на амбразуру! Тьфу, бестолочь.

Тяжело вздохнула и промолчала. Что тут скажешь? Дура, конечно, но, надеялась, что это лечится временем. Но радовало, что сейчас декан со мной разговаривал спокойно, мне показалось, что даже по-отечески. Видимо, весь запал выпустил на нас чуть ранее и теперь даже ругал меня довольно мягко. Как-то не обидно.

– Так. Допросят вас всех, естественно, но немного позже. Сейчас работают с Артуром Алексеевичем очень плотно. Проглядели мы, конечно, – посетовал он, – я вот о чем хотел поговорить. Не могу не спросить, уж извини. Отношения далеко зашли?

Удивлялась странному поведению декана. Обычно он не болтал так много и без дела, а тут столько «лишних» слов… И только тогда, когда услышала вопрос, поняла, что вызвало у него столько неудобств. Бросила на него мимолетный взгляд, закусила губу и промотала головой.

– Понятно. Но я не об этом, – усмехнулся Владимир Сергеевич. – Вижу, что глубоко засел, переживаешь, – тяжело вздохнул, сделал паузу и только потом продолжил. – Ты сейчас не стабильна, поэтому, сама понимаешь, еще некоторое время