Особенные. Закрытый факультет - Светлана Шавлюк

чем, кроме встречи с Артуром. Молила вселенную, чтобы звезды сложились в мою пользу и мне разрешили эту встречу. Витала в облаках на занятиях, до глубокой ночи думала о том, как все пройдет, с трудом могла сосредоточиться на чем-то. И вселенная меня услышала, хоть и не стала исполнять мое желание сиюминутно. Через несколько дней после разговора с Владимиром Сергеевичем он снова вызвал меня к себе в кабинет. Там меня обрадовали новостью о том, что я все-таки увижу Артура, и огорчили тем, что произойдет это не так скоро, как хотелось бы.

– К концу недели будет закрытое слушание, но без него. Выступишь там, по результатам всех показаний его признают невиновным, и ты сможешь с ним встретиться на следующий день. Завтра его уже освободят от тени, поэтому, как раз, дня через три он более или менее придёт в себя. И все же, Валерия, ты уверена, что хочешь этого? Я все еще считаю, что это не лучшая идея, несмотря на возможные плюсы.

– Уверена! – кивнула я.

И это была чистейшая правда. Наверное, впервые в жизни я была настолько уверена в правильности своего решения и отступать не собиралась.

До слушания жила, как на иголках. Все внутренности сжимались от ожидания. И время, как назло, текло слишком медленно. Ожидание – самая невыносимая пытка, и я была готова лезть на стены, и полезла бы, если бы это помогло ускорить бег времени. В день, когда было назначено слушание, подскочила ни свет, ни заря и слонялась по академии, вспоминая, как на дрожащих от страха ногах плелась по намеченному маршруту, чтобы поймать опасного преступника. Тогда я даже представить не могла, чем обернется эта затея. Но сейчас, когда прошло немного времени, когда эмоции улеглись, и в академии воцарилось спокойствие, я понимала, что все сделала правильно, несмотря на то, что нас еще и наказали за самодеятельность. Это все мелочи по сравнению с тем, что своим безрассудством мы, возможно, спасли чьи-то жизни.

На слушание меня и оборотней сопровождал сам декан. Несмотря на то, что мероприятие планировалось закрытым, небольшой зал был полный. Слишком много участников оказалось в этом деле. Только главного героя не было. Артура без вынесения вердикта трибунала освободили от тени, по словам Владимира Сергеевича, это слушание – необходимая процедура, но невиновность Артура уже давно доказана.

Масса свидетелей: студентов и преподавателей один за другим поддавались гипнозу и рассказывали множество деталей. Один за другим накладывали штрихи на общую картину произошедшего, главным элементом чего стал Артур. Еще первых нескольких студентов я слушала внимательно, а потом и вовсе отрешилась от всего происходящего. Лишь одного свидетеля не досчитались на слушании, но и ее показания уже получили сотрудники маг.правопорядка. Наша преподавательница по подселенцам серьезно болела и уже больше недели не появлялась в академии.

В академию вернулись ближе к ужину. Попа ныла от долгого сидения на жестких деревянных лавках, голова болела от усталости, и желудок сводило от голода. Но, несмотря на все это, я пребывала в отличном настроении, потому что уже на следующий день предстояла долгожданная встреча.

Усталость сыграла мне на руку и после ужина, едва не уснув под душем, доползла до подушки и отрубилась до самого утра.

Ранним утром, сразу после завтрака меня отправили в другой пространственный карман, где находилась больница для таких, как я. Там, у портала, меня встретила молоденькая медсестра, которая повела по узким светлым коридорам к той палате, где лежал Артур.

– Он еще слишком слаб, поэтому, не задерживайтесь долго. Его нельзя сильно волновать, он еще не оправился после изгания. Наш психолог говорит, что, несмотря ни на что, он быстро пойдет на поправку, если ему создать хорошие условия и оградить от стресса. Поэтому, сами понимаете, ему сейчас нужна поддержка и забота.

Кивала и внимательно слушала. То, что он не сошел с ума и с ним работал психолог, а не психотерапевт – уже хороший знак, а уж позаботиться и поддержать его я смогу, если он позволит.

Мы остановились у одной из однообразных дверей и меня оставили в одиночестве. Глубоко вдохнула и прикрыла глаза. Сердце колотилось в груди, руки слегка подрагивали, а трусость подняла голову в душе и нашептывала, что нужно уйти. Но я упрямая. Лучше сделаю и пожалею, чем не сделаю и пожалею.

Тихо постучала и через несколько секунд, не дождавшись ответа, приоткрыла дверь

– Привет, можно? – заглянула в палату, но не решалась войти.

В глазах Артура читался страх. И растерянность. Кажется, он совсем не ожидал меня увидеть здесь, и, похоже, не очень рад. Хотя, странно было ожидать от него радости. Он выглядел устало, мне даже показалось, что стал старше. Еще были заметны последствия изгнания подселенца: красные пятна расплывались по белку глаз, темные круги под глазами казались особенно яркими на фоне бледной кожи, губы покрылись коркой и местами потрескались. От этого зрелища у меня слезы навернулись на глазах, но я стоически их сдерживала и старалась не проронить ни капли.

– Артур, можно войти? – вновь переспросила, так и не дождавшись ответа.

– Зачем ты пришла? – его охрипший голос напоминал скрежет вилки по стеклу. У меня мурашки побежали по спине от мысли о том, что пришлось пережить этому усталому парню, которого мне казалось, я успела неплохо узнать, а на деле – не знала совсем.

– Я… – закусила губу и все-таки вошла. Прикрыла за собой дверь и прижалась к ней спиной. – Я хотела поговорить, узнать, как ты?

– Это что, – скривился он, – такой вид мазохизма?

Опустила голову. Его слова причинили ощутимую боль. Первым порывом стало желание развернуться и уйти, но сжала кулаки, вздернула голову и прямо посмотрела ему в глаза.

– Нет. Это такой вид беспокойства и заботы. Я, может быть, ненормальная, но забыть о тебе в одночасье не могу и переживаю, – выговаривала я и чувствовала, как начинаю злиться на него и себя.

– Ты не обо мне забыть не можешь, – он отвернулся, видимо, решил, что разговор на этом стоит закончить, но я не пришла к нему не для того, чтобы сразу уйти.

– О тебе! – твердо проговорила я. – Я всего лишь хочу поговорить, – прошла к его постели и села на край. – Артур, – произнесла гораздо мягче, – я не уйду. Просто не могу.

– Почему? – ровным тоном спросил и вновь повернулся ко мне. Теперь